Семейное древо - Анастасия Ватутина

Я уж не помню, что привезла сама, в то время цветоводство меня не сильно интересовало, а вот Вера о своем цветке очень заботилась. И когда она уехала, за ним стала присматривать Клавдия. Мне кажется, она берегла его в память о дочери.

– Странно, что она так заботилась о цветке, но при этом проявляла абсолютное безразличие к дочери.

– Чужая душа потемки, – вздохнула Лидия и перевела разговор в более спокойное русло: – Кстати, по четвергам в местной церкви мы собираем вещи для помощи нуждающимся: какую-то одежду, посуду, одеяла, подушки. Если хочешь, я тебе помогу, и мы отвезем туда вещи Клавдии. Тебе наверняка они без надобности, а кому-то очень пригодятся.

– Давайте, конечно!

– Тогда я зайду к тебе часиков в пять, не возражаешь?

– Буду ждать!

Стоило, конечно, вернуться в дом и все-таки закончить работу, но день был слишком уж хорош, поэтому, после разговора с соседкой я направилась побродить по окрестностям.

Прогулка определенно пошла мне на пользу, и, вернувшись домой, я довольно быстро сделала ту работу, над которой безуспешно билась все утро. Проект был отправлен заказчику, а я с чувством выполненного долга направилась к холодильнику.

Когда я доедала уже второй бутерброд, пришла Лидия. Мне совершенно не хотелось заниматься вещами Клавдии, я чувствовала себя не в праве рыться в ее шкафах, открывать ящики комода и по своему усмотрению распоряжаться тем, что мне не принадлежит. К счастью, Лидия взяла дело в свои руки и принялась сноровисто сортировать, упаковывать одежду, обувь, лишние одеяла, подушки и постельное белье, а моей задачей было перетаскивать тяжелые мешки и аккуратно складывать их у входной двери.

Лидия освобождала ящики комода, когда что-то привлекло ее внимание и подозвала меня к себе:

– Смотри-ка, – она вытащила из нижнего ящика стопку какого-то белья, – какая красивая вышивка. Это работа Клавдии.

Лидия раскладывала передо мной искусно вышитые скатерти, салфетки и даже занавески, по нижнему краю которых переплетались в причудливых узорах вышитые гладью яркие цветы.

– Невероятно! – поразилась я.

– Оставишь себе?

– Определенно, – уверенно отозвалась я, прикидывая, как бы здорово эти занавески смотрелись на окнах вместо тяжелых темных портьер.

Несмотря на то, что Клавдия явно не отличалась склонностью к излишнему накопительству, к вечеру мы все равно порядком устали. Оставалось разобраться с еще одной комнатой – той самой, которая была заперта с самого дня моего приезда. Я принесла связку ключей и после нескольких неудачных попыток один из них все же повернулся в замочной скважине. За дверью находилась совершенно обычная на первый взгляд спальня. Несмотря на плотно задернутые шторы, света из коридора хватало, чтобы разглядеть нехитрую обстановку. Комната была зеркальным отражением спальни Клавдии. Кровать, комод, шкаф, но вместо тумбочки, у окна стоял письменный стол, а на стенах вместо фотографий висели вырезки из газет и журналов. Некоторые со временем отклеились и россыпью лежали на пыльном полу.

– Комната Веры, – за моей спиной произнесла Лидия, – точно такая же, какой я видела ее в последний раз.

Я подошла к столу и наугад выдвинула один из ящиков. В нем обнаружились старые тетради, альбом со стихами и текстами песен, украшенный причудливыми узорами и красивыми картинками из журналов.

– Это же мой альбом! – с удивлением воскликнула Лидия, подходя ближе. – Я отдала его Вере, чтобы она сделала мне запись на память, а ее должен быть где-то у меня, потому что она уехала и я не успела его ей вернуть. – Она восторженно разглядывала находку, перелистывая страницы одну за другой. – Столько воспоминаний.

Пока Лидия рассматривала альбом, я заглянула в шкаф. На старых плечиках висело одно-единственное платье – темно-синее с узором из разноцветных ромбов.

– Мама твоя его очень любила, – произнесла Лидия, снова оказываясь рядом.

– Хочу оставить себе на память, – сказала я, поглаживая мягкую ткань.

– Правильно. А еще я поищу для тебя ее альбом.

– Спасибо, – с чувством ответила я.

В этой комнате делать было особенно нечего: мы только скатали старый комковатый матрас, который лежал на кровати, сняли пыльные шторы и плакаты со звездами восьмидесятых.

Когда мы наконец закончили, я валилась с ног и даже думала уклониться от любезного приглашения соседки присоединиться к ним за ужином, но она ясно дала понять, что отказ не примет ни в каком виде, поэтому я привела себя в порядок и направилась уже ставшей привычной дорогой к соседнему дому.

За столом как-то сама собой всплыла тема пропавшей сестры Клавдии, при упоминании которой Лидия метнула неодобрительный взгляд на Егора, но тот лишь неопределенно пожал плечами.

– Аня, скажи, ты же не поверила этим выдумкам? – осторожно спросила она.

– Про Клавдию хладнокровную убийцу сестры? Конечно, нет! Мне кажется, это сюжет из криминальной передачи, а не из реальной жизни.

– Сестра Клавдии просто сбежала, вот и все. Здесь нет тайны. Нет ничего загадочного и подозрительного. А народ любит глупости выдумывать, им только повод дай.

– Согласна, но все-таки любопытно, что же с ней случилось? Почему она уехала и никогда не пыталась связаться с сестрой?

– Ну мы это вряд ли уже узнаем, столько лет прошло. Но матери твоей сильно доставалось из-за этих глупых выдумок.

– Ее травили в школе?

– Ну, «травили» – громко сказано. Вера, конечно, не давала себя в обиду, но какому ребенку понравится, что ее мать называют ведьмой? Постоянно находились смельчаки, которые подходили и спрашивали, не боится ли она жить с убийцей? Или не страшно ли жить в доме с привидениями? Но у Веры был очень острый язычок, поэтому частенько обидчики оказывались не рады, что вообще полезли к ней со своими глупостями. А однажды она даже подралась!

– Мама? – невозможно было поверить, что моя интеллигентная мама ввязалась в драку, пусть даже и будучи подростком.

– Представь себе! С Марусей Савельевой!

– Это которая из дома напротив?

– Она самая. У нее с детства характер склочный. Мы с Верой как раз из школы выходили, когда она нас догнала и начала болтать глупости. Не помню уже, что конкретно она ляпнула, но Вера вцепилась ей в волосы с такой силой, что несколько человек их разнять не могли. Марусе тогда сильно досталось. Не скажу, что это ее чему-то научило, но к Вере она цепляться перестала.

– Да уж, теперь понятно, почему мама не хотела сюда возвращаться. Воспоминания о школьных годах не слишком приятные.

– Но я по ней очень скучала. Она была замечательной.

– Я тоже по ней скучаю. Каждый день.

Лидия придвинулась поближе и крепко меня обняла. Почувствовав, что разговор принимает слишком сентиментальный оборот, Егор неожиданно сказал:

– Кстати, мы завтра с Аней идем