Роман с конца - Марина Сом

расстёгивает пуговицу и молнию на моих джинсах. В этот момент я благодарю себя за выбор одежды — на мне свободного кроя mom's-джинсы, и он без труда спускает их до середины бёдер.

Странно, что тебя радует этот факт. По логике вещей должно быть наоборот.

Но я не знаю, почему думаю так, как думаю, и почему чувствую то, что чувствую. Префронтальная кора головного мозга ушла в спящий режим. Рептильный мозг взял бразды правления в свои руки.

Какое-то время ничего не происходит.

Что он делает? Пялится на мои ничем не примечательные чёрные хлопковые трусы?

Я громко выдыхаю, когда чувствую прикосновение тёплой мужской ладони между ног. Рука не медлит и начинает массировать меня круговыми движениями. Там.

Марк. Мой босс. Трогает меня там!

Его пальцы дотягиваются до нужной точки, и я закусываю губу.

То, что происходит... не неприятно.

Чёрт, это больше чем не неприятно.

Отдать пункт управления рептильному мозгу было ошибкой. Я чувствую, как ткань моего нижнего белья становится влажной, и меня захватывает паника.

Она сильнее, чем была до.

Если Марк узнает, что я возбудилась, то... то...

Марк не дает мне додумать, что будет, потому что подхватывает резинку трусов и аккуратно спускает их вниз к джинсам. Его рука ложится между моих ног — туда, где уже всё чертовски влажно. На секунду он замирает и я жду сального комментария, но слышу лишь многозначительное «Хмм».

Я не знала, что может быть что-то более унизительное, чем лежать на кухонном столе со спущенными штанами и трусами перед своим боссом, с которым за девять месяцев мы не обмолвились и ста словами.

Оказывается — может.

Я оказалась здесь, потому что у меня нет выбора. Я не могу потерять эту работу.

Но меня никто не принуждает возбуждаться от этой ситуации. Как реагирует тело — это полностью моя ответственность.

Что со мной, чёрт возьми, не так?

Хотя... может, у моего тела тоже нет выбора? Может, это защитная реакция? Естественный отклик на стимуляцию?

И вообще, стыдно должно быть ему, а не мне. Будь мой босс джентльменом — он бы сделал своё дело и мы бы разошлись по делам. Но нет. Марку некуда было спешить, и он лениво размазывает по мне мою же влажность. Массирует клитор круговыми движениями. Именно так, как нужно. С идеальным давлением.

Я сильно прикусываю щеку, сдерживая стон.

Приятные ощущения внезапно обрываются, и я слышу звук расстёгиваемого ремня, а затем — разрываемой целлофановой упаковки.

Это правда сейчас произойдёт?!

А у тебя ещё были сомнения?

Марк кладёт обе руки на мои бёдра, и я чувствую, как что-то тёплое настойчиво толкается в меня — раз, другой, и на третий резкий толчок он входит. Полностью. Его бёдра прижимаются к моим ягодицам, волосы и ткань его штанов щекочут кожу.

— Вот так, вот так... — еле слышно, сдавленным голосом бормочет он.

Марк медленно выходит почти на всю длину и снова — резкий толчок, за которым следует шлепок от соприкосновения наших тел. Я не сдерживаю тихий стон, проклиная себя, своё тело, Марка, этот центр и свою жизнь.

И снова те же движения.

Я сильнее вжимаюсь в стол, пытаясь минимизировать толчки. Как метроном — Марк держит ритм и темп, и мне всё сложнее сдерживаться.

Почему? Почему это должно быть так приятно?

Но недостаточно приятно, чтобы...

Подлая мысль забирается в голову: а что, если я лягу плечами на стол? Тогда я смогу дотянуться до точки, так сильно требующей моего внимания.

Нет, нет. Всё, что происходит здесь, — это не про секс. Не про удовольствие. По крайней мере, не про моё.

Но Марк, видимо, считает иначе. Потому что именно в этот момент он медленно ведёт рукой по моему бедру и запускает её под меня. Именно туда, куда нужно.

Я издаю громкий стон и резко одёргиваю себя.

— Не мог бы ты не делать этого? — мой голос звучит хрипло.

Он наклоняется, придавливая меня своим телом, и я чувствую его тёплые, влажные губы на шее.

— Что именно? — его горячее дыхание обжигает кожу. Он не сбавляет ритма, продолжает толчки, и прикусывает особенно чувствительное место, где шея переходит в плечо.

— Вот это... рукой, — сдавленно выдыхаю.

— Тебе не нравится? — он снова прикусывает меня, вызывая очередной стон и волну удовольствия.

— Нет. То есть... да...

Как я вообще должна на это ответить?

Очевидно, что мне это нравится. Но это не делает происходящее менее унизительным — скорее наоборот.

В очередной раз он доказывает свой статус мудака, полностью игнорируя мои желания. Вместо того чтобы остановиться, он усиливает давление пальцев и ускоряет движения, с которыми его бёдра с громкими шлепками соединяются с моим телом.

Чёрт его побери, но если он сейчас остановится, я сама буду молить его о продолжении.

Все мысли ушли.

Остались только ощущения.

Резкие толчки, массирующие движения его пальцев, его громкое дыхание и губы на моей шее. Факт, что мой босс трахает меня на кухонном столе. Всё это сплелось воедино, смешалось в горячий, запретный коктейль.

Я крепко сжимаю бёдра, чувствуя, как меня накрывает волна удовольствия.

Моё тело снова предаёт меня.

Я обмякаю на столе, и темп Марка становится быстрым, рваным. Он издаёт глухой стон, совершает ещё два резких толчка — и замирает внутри меня.

Его тело сильнее придавливает меня к столу. Тяжёлое дыхание щекочет кожу.

Спустя несколько секунд давление исчезает. Он резко выходит из меня. Холодный воздух и отсутствие его прикосновений возвращают стыд. Мне хочется провалиться под землю.

Я медленно перевожу руки, чтобы приподняться, но его рука останавливает меня.

— Нет. Оставайся здесь, — произносит он, и у меня возникает ощущение дежавю.

Через пару минут я чувствую влажное полотенце между ног. И меня снова накрывает волна стыда.

Он только что был в тебе, Полина. Ты только что кончила, когда твой босс трахал тебя на рабочем столе. Но тебе стыдно, что он тебя протирает?

Марк проводит руками вниз по моим ногам до спущенных трусов и джинсов и подтягивает их до попы.

— Ок. Дальше сама.

— Спасибо, что разрешил, — не удерживаюсь я от саркастичного комментария и резко выпрямляюсь.

— Обращайся, — хмыкает Марк через плечо, выходя из кухни.

Сукин сын.

Быстро застегнув джинсы, я опускаюсь на стул.

Меня только что отымели на кухонном столе.

И самое ужасное — не это.

А то, что мне это понравилось.

Чёрт.

Глава 10. Полина

Одержав маленькую победу над кофе, я кладу кусок торта в рот и