Четыре – число смерти - Натан Зутт

и ногой отбросить оружие в сторону, но это ему было не нужно. Он спокойно стоял, глядя охотнику в глаза. Зазвенела тетива, а через мгновение и стрела словно сама легла Чженю в руку и он бережно положил её на траву.

– С севера приближаются степные чудовища, – спокойно заявил ученик монаха. – Затопив тот берег, я ненадолго их задержу.

– Даос! – первый охотник тоже уже схватился за лук. Второй успел только развернуться к юноше. Чжень мотнул головой. Не было смысла тратить слова на пустые оправдания. Неважно, считают его местные даосом или нет. Нужно концентрировать внимание на чём-то одном, и тогда ты не сойдёшь с правильного пути.

– Вы ничего не теряете, если позволите мне закончить вырубку, – продолжил юноша. – Я не прошу вас мне помочь, хотя, если вы пошлёте мне хотя бы полдюжины человек, я покину ваши края ещё до заката.

– Чтобы ты заморочил им головы своим даосским колдовством? – не унимался Иинг.

– Я справлюсь и один. Только не отвлекайте меня, пожалуйста, и дайте закончить.

Разумеется, ему не дали даже закончить предложение. Иинг выпустил стрелу, и одновременно с ним третий охотник тоже спустил тетиву. Чжень уклонился от одной стрелы, вторую отбил в сторону ногой. Он мог бы поймать и две сразу, но ему хотелось оставить руки свободными на случай, если оставшийся охотник возьмётся за дубину.

– Я не даос, – устало ответил Чжень. Он не хотел пускаться в разъяснения, это только сбило бы местных с толку и отвлекло от мысли о Саранче. Выхода, впрочем, не было. – Но я спас жизнь даосу и так получил печать.

– Почему мы должны тебе верить? – спросил Иинг, в то время как два его товарища уже клали на тетиву новые стрелы. Дубина, которой немного опасался Чжень, всё ещё лежала у ног третьего охотника.

– Потому что монах не лжёт, это отягощает карму, – сказал юноша, а затем буднично поймал обе стрелы и бросил их на землю. Охотник с дубиной не успел бы бросить лук и схватиться за другое оружие, так что сейчас Чжень был спокоен. В ветвях запела неизвестная юноше птица. Охотники молчали.

– Пожалуйста, дайте мне закончить вырубку.

Никто не ответил. Что-то зашелестело в хвое. Один из охотников дёрнулся, пустил стрелу, но та лишь застряла в кроне дерева. Белка поскакала по стволу выше. Чжень не шевелился.

– Он нас взглядом хочет себе подчинить, – уверенно кивнул Иинг, глядя юноше то ли на грудь, то ли на шею. Чжень позволил себе едва заметную улыбку.

– Я могу продолжать вырубку и при вас, если пообещаете не стрелять одновременно, – спокойно сказал он. – Тогда мне не придётся ломать ваши луки. Монах не имеет права портить чужой труд.

– Нет, вы слышали? – спросил у своих товарищей Иинг, но ему никто не ответил. Чжень повернулся к ближайшему дереву, сделал глубокий вдох, провел короткую «дорожку» лу – часть полноценного упражнения таолу. Он расставил ноги, вытянул руки перед собой, а потом словно волной перекатил свой вес с одной точки на другую. Руки его при этом оставались вытянутыми, и юноша снова почувствовал нарастающую в ладони ци. Выдохнув, Чжень ударил раскрытой ладонью по стволу сосны. Кора посыпалась из-под его руки, но одного удара ученику монаха никогда не хватало. Был бы здесь Ши Даоань, он бы срубил весь лес за одно утро. В очередной раз зазвенела тетива, и в очередной раз Чжень поймал стрелу и осторожно положил её в траву.

– Благодарю, – вежливо поклонился он охотникам. Иинг ничего не понял, третий охотник, молчавший всё это время, криво усмехнулся.

Чжень снова ударил по сосне и снова заставил ци бежать по телу, вместе с кровью, концентрируясь в ладони. Охотники о чём-то болтали, очень тихо, но не так, чтобы Чжень не смог их услышать. Юноша просто следовал правильному пути и не хватался за несколько дел сразу. Звон тетивы и свист ветра услышит его тело и без участия самого Чженя. Ученик монаха должен был срубить дерево. На шестой или восьмой удар, Чжень не пытался считать, ствол заскрипел. Юноша ударил снова, а потом привычно перебежал вокруг дерева, чтобы поймать его, как делал это уже несколько раз до этого.

– Монах, – внезапно заговорил третий охотник. Чжень повернулся к нему и поклонился, в знак того, что внимательно слушает собеседника. – Ты бы нас всех убил, если бы хотел?

– Нет, – ответил юноша. – Мне нельзя убивать живых существ, но, к сожалению, это не всегда возможно. Я бы просто сломал ваше оружие. Если бы вы не были охотниками, я мог бы сломать вам несколько костей.

– А то, что мы охотники, тебе чем помешает? – не понял третий. Чжень не разрешил себе улыбаться, хотя точно знал, что Ши Даоань расплылся бы в улыбке, отвечая на такой вопрос.

– Охотник может умереть от голода, если сломать ему не те кости. – Юноша окинул взглядом всех троих: – Вы позволите мне вернуться к работе?

– Ты сам видел северных чудищ? – не унимался третий. Словно молчание, которым он одаривал юношу до этого, было деревянной пробкой. Но вот она вылетела, и из бочки нескончаемым потоком полились вопросы.

– И сражался с ними.

– На что они похожи?

– Поначалу на огромных жуков, – Чжень теперь смотрел точно в глаза третьему. Он чувствовал, что этими вопросами охотник проверяет его, но не волновался. – Но чем больше они жрут людей, тем больше похожи на нас.

Иинг и тот, кто называл его братом, переглянулись. От Чженя не укрылся страх, промелькнувший на лицах охотников, хоть парень и не пытался их разглядывать. Чжень надеялся, что когда-нибудь сможет стать по-настоящему отстранённым и сосредоточенным на деле, но до сих пор не смог научиться такому простому делу: не замечать чувств окружающих и самому не отвлекаться на них.

– Монах не врёт, – устало бросил третий охотник. – Пойдёмте, надо привести ему помощь.

Второй охотник кивнул. Иинг ещё раз перевёл взгляд на Чженя, потом на третьего и также поспешил за ним. Очень скоро вся группа скрылась. Ученик монаха вздохнул, поблагодарил духов за помощь и вновь вернулся к вырубке леса. Он вытянул руки перед собой, встал в прежнюю стойку, почувствовал течение ци, а в следующий миг услышал, как хлопают над его головой кожистые крылья. Чжень поднял голову, но Саранча уже пролетела над ним. Чудовища летели в сторону охотников. Четверо отвратительных, скорченных, шестилапых тварей, крылья у которых Чжень видел впервые в жизни. На долю мгновения юноша захотел выругаться, прямо как в таких случаях делал его отец, но быстро подавил это стремление. Он лишь вздохнул, закончил лу,