Триединое Королевство - Anne Dar

– Тебе кошку стоило завести, а не жениться на этой женщине.

– Что это значит?

– Кошки ненавязчивые, лицезреть их часто не нужно, заботиться тоже несложно, они ходят сами по себе и на руки к хозяину сами почти не лезут. Ты же увидел какую-то скромницу, не обделённую внешними данными, решил, что сможешь обеспечить ей безопасность и финансовую стабильность, что в нашем мире, считай, одно и то же, и, по сути, справился, смог. Один медовый месяц – короткий пшик, очень даже похожий на любовь. Как результат – дочь… Но что делать с дочерью – ты не знаешь, что неудивительно, потому как ты так и не разобрался, что же делать с её матерью. Любить по-своему, то есть, предоставлять безопасность – что ж, вариант. Почему бы и нет, собственно. Тебе уже почти сорок пять, вдруг настоящую страсть так и не встретишь на своём жизненном пути, и тогда зачем отказывать себе в тихом варианте счастья заботы о тех, кого можно звать своей семьёй, пусть и случайной, всё равно своей собственной…

– И когда ты повзрослела?

– Кстати о взрослых: нужно бы не забыть пошутить над Проктором по теме его вылета в окно – отплатить ему той же монетой за его шуточки о моих “оконных” побегах, – я попыталась улыбнуться, но у меня не получилось. – Я видела пятна крови на его рубашке. Это не чужая кровь – его.

– Не переживай по этому поводу – я осмотрел его спину. Царапины, не более того, – взгляд моего собеседника метнулся в сторону спящих детей, и я почему-то сразу поняла, что он смотрит именно на Тофу: – У нас была чёткая задача – доставить её отца в Австралию, – а в итоге мы спасли только эту девочку… Роул будет недоволен.

– Мой отец вообще когда-нибудь бывает доволен? По-моему, какой бы ни был результат, пусть даже самый положительный, моему предку он всегда будет казаться недостаточным.

– Это и отличает гениев от обывателей: им всегда недостаточно.

– Ты не фанат гениальности моего отца.

– Факт. Но и мне платят не за фанатизм.

– Зачем ему вдруг понадобился Гриммарк?

– Что-то связанное с Дворцом.

– Но Дворец ведь достроен.

– Скоро лично пообщаешься со своим родителем, тогда сама и спросишь, и заодно ответишь, как так получилось, что мы спасли не того Гриммарка, на которого он рассчитывал.

– В любом случае, мы спасли Гриммарка – не одного, так другого. Это уже много…

– Да не говори.

– Он всё ещё слушает Её? – я непроизвольно, нервно сглатываю.

Багтасар встречается со мной взглядом:

– Что тут скажешь: нынешние богатеи любят держать при себе ручных прорицателей.

– Ты скептик.

– Как и ты.

– И тем не менее… Не помнишь, что Она пела в уши моему отцу?

– Йорун не из разговорчивых и уж точно не сладкоголосая певица.

– Багтасар. Я её не слушала совсем, а ты всё это время был рядом с ними, значит, слушал хотя бы вполуха…

Он производит глубокий вздох, видимо, припоминая слова провидицы, от которых мой отец отталкивался столько, сколько я себя помню.

Сделав очередной глоток из своего бокала, он всё же говорит:

– Из последнего было сказано что-то о Красных Лунах, горящих в Красных Звёздах.

– И что это может значить?

– Да кто ж эту Йорун разберёт, кроме её самой да твоего отца. Сейчас ясно только то, что её слова о Стали, Блуждающих и Падении Старого Мира сбываются. Хочешь узнать больше? Читай дальше.

– Читай?

– То есть живи, – он отставил бокал с виски в сторону, видимо, решив не допивать. – Ты спасла мою жизнь сегодня. Дважды. В кафетерии и в доме Гриммарка.

– И что теперь?

– Считай себя привилегированной.

– Что это значит?

– Поймёшь, когда наступит время.

– Удочеряешь меня, что ли? – ухмыляюсь я. – Берёшь под своё тёплое крылышко…

– А почему бы и нет? Ты так-то точно кошка, бегающая сама по себе, а значит, много хлопот не доставишь.

– Кошки царапаются.

– Рея-Рея… Выбирай я себе ребёнка, выбрал бы тебя.

От услышанного меня внезапно перемкнуло – ответные слова на мгновение застряли в горле и, кажется, к щекам подступил предательски выдающий степень моего смущения румянец. Заговорить удалось только спустя несколько секунд:

– Это в тебе виски говорит?

– Это во мне говорит тот, кто позаботится о тебе лучше, чем твой отец. Так и знай. А сейчас… Попробуй поспать. Лететь ещё долго.

Глава 6

Заснуть получилось не сразу – проворочалась до двух часов ночи, – но стоило провалиться в сон, и на поверхность сознания меня уже не смогли вытянуть ни детские плачи, ни ссора между Флорентиной и Проктором, ни случайное включение громкой музыки в салоне. Чем-чем, а крепким сном без сновидений я отличаюсь: хоть из пушки стреляй – не разбудишь, пока не высплю свои минимальные восемь часов. Сегодня проспала десять. Стресс, знаете ли…

Меня разбудила лёгкая турбулентность – видимо, попали в “воздушную яму”. Аэрофобией и даже намёком на боязнь полётов я никогда не страдала, так как с младенчества летала со своими родителями даже больше, чем мне порой того хотелось бы. Открыв же глаза, я сразу увидела желтоволосую красавицу вцепившейся в подлокотники своего сиденья: понятно, Флорентина хотя и не из робкого десятка, а падать с высоты боится, чего неожиданно не скажешь о тихоне Персефоне, безразлично смотрящей в иллюминатор и даже не пристегнувшейся ремнём безопасности – всё указывает на то, что осознание смерти дорогих им людей младшую сестру потрясло значительнее.

Багтасара в кресле напротив нет. Дети притихли на заднем ряду сидений, сёстры-блондинки тонут каждая в своём молчании – одна в нервном, вторая в безразличном. Нас повторно встряхивает, и Флорентина ещё сильнее, до побеления пальцев, вцепляется в подлокотники своего кресла. Я отстёгиваю ремень безопасности – помню, что не пристёгивалась перед сном, а значит, кто-то позаботился, – встаю и направляюсь в сторону незапертой кабины пилота.

Багтасар занимает место главного пилота, Проктор – второго, страховочного.

– Автопилот ведь исправен? – с лёгким напряжением в голосе интересуюсь я, так как накануне слышала о том, что Багтасар называл себя “нехорошим пилотом”, а Проктор и вовсе напрямую заявлял о своих отсутствующих навыках пилотирования.

– Автопилот исправен, – цедит Багтасар,