Заточи свой клинок и Вперед! – 5 - Сергей Шиленко

Двинулся через равнину и время от времени активируя «Слабое место». Оно наслаивалось вторым слоем на зрение и проходилось по сухой земле, но равнина оставалась на удивление пустой и свободной от ловушек до самых ворот.

Но чем ближе я подходил к воротам, тем отчётливее проступала их странность. Стены явно собирали из того, что валялось под рукой. Типа потому что лень было оттаскивать мусор в сторону.

Гранитные блоки лезли вперемешку с медными листами, чугунные решётки врастали прямо в кирпичную кладку, а из ближайшего шва торчал кусок ржавого корабельного борта, к которому кто-то от души приклепал орнаментный обломок колонны.

Всё это вместе тянуло на макет шестилетки, собранный за один вечер из подручного хлама в мастерской отца.

В центре этой детской свалки бросалось в глаза высокое готическое здание‑башня, покрытое шипами, со стеклянными окнами‑стрелами и резным карнизом. Архитектура выглядела продуманной, с тем характерным излишеством, которое выдаёт человека, влюблённого в собственный странный вкус.

Это было единственное спроектированное здание во всём городе.

— М-да. Наш гений-архитектуры явно страдал раздвоением личности. Одна грезила готикой, а вторая в это время стаскивала на стены мусор со всей округи.

Распашные ворота стояли настежь, и из встречающих меня ждал только сквозняк, который уныло гонял пыль по дороге.

Я перехватил «Жало Сборщика» и пошёл по главной улице.

Лавки пялились на меня пустыми витринами, окна скалились проёмами без рам, и весь этот ряд зданий старательно прикидывался декорацией к спектаклю, на который единственный зритель безнадёжно опаздывал. Двери стояли нараспашку. Внутри в гулкой пустоте торчал всё тот же винегрет из стройматериалов.

Через несколько кварталов улица расходилась широкой площадью.

В центре, отделённая от меня молочной полосой тумана, поднималась та самая готическая башня, а сам туман лежал ровным слоем на брусчатке и расступался передо мной, открывая каждый следующий шаг.

Где все-то?

Неожиданно над городом загудел колокол.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения.

Из подворотен и тёмных подвальных проёмов посыпались фигуры.

Големы-человечки. Палка, палка, кружок-голова, чёрточка вместо рта. Тела были сложены из деревянных прутьев, медных трубок, обломков камня и обрезков брёвен, и двигались они плавно, без скрипа сочленений и без шарнирных рывков, на чистой магической тяге.

Я насчитал три десятка. Две трети шли с пустыми руками, у остальных в кулаках болталось что попало: грубые палицы вперемешку с обломками мечей.

«Слабое место» прошлось по их телам, и в каждом тлел маленький магический кристалл, а весь голем держался на этой искре.

— Ну, наконец-то. А то я уже соскучился.

Перехватил «Жало» двумя руками и встретил на рывке первую тройку широким горизонтальным замахом.

Их хрупкие грудные клетки рассыпались от одного движения, и кристаллы зазвякали под ноги тусклыми жемчужинами.

Только поднял ближайший, как он рассыпался в мелкую пыль и тут же втянулся в ладонь. Перед глазами всплыло системное уведомление:

Поглощено: +2 маны

Текущий резерв: 4 / 28

— С паршивой овцы, как говорится…

Пошёл по площади неспешным шагом, «Жало» гулял маятником, выкашивая по две-три деревянных фигуры за взмах. Каждый труп оставлял после себя крошечный налог в виде ещё одной искры маны.

Голые големы кидались под клинок без затей, и я снимал их одним движением, а вооружённая половина шла осмысленнее, и тут пришлось напрячься.

Палица обрушилась мне на плечо первой, но я подставил кирпич, поглощение инерции сожрало удар без следа.

Отлично. Шкала эхо-удара заполнилась еще на пару сотен единиц.

Второй голем замахнулся обломком меча, но я перехватил его кривой выпад на левую ладонь, проехался «Жалом» по диагонали, и палочная фигура развалилась пополам, а кристалл подкатил под ботинок и впитался сам.

Запас маны мигнул двадцатью восемью из двадцати восьми, и сверх потолка уже не лезло. Выкинул лишнее наружу: поднял с земли обрезок медной трубки, провёл по нему «Заточить», и трубка вытянулась плоским клинком в ладонь длиной.

Через пару минут на сгибе локтя у меня лежало пять заточенных метательных. Да, пускай это были не шедевры, но в горло палочному человечку войдёт без вопросов.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

Колокол снова загудел над крышами.

Через минуту улица была завалена палками, медью и каменной крошкой, и где-то под стеной деловито догорал последний кристалл, к которому я подошёл и опустил его в ладонь.

Двадцать восемь из двадцати восьми. Разминка прошла с премией.

Дальше время пошло в привычном ритме. Я работал на автомате: руби, ныряй, блокируй, добивай, собирай искры. Час сливался с часом, площадь покрывалась палочной щепой, а кварталы по очереди выпускали из подворотен новые партии деревянных человечков.

Я их уже давно перестал считать.

Где-то под вечер из проулков вышел отряд штук в семьдесят. В первой линии шла массовая пехота с грубыми мечами и копьями, на крышах поднялись лучники, тонкие палочные фигуры с чёрными прутьями вместо стрел, а в центре строя двигались два щитоносца.

Эти ребята были собраны добротно, из камня и обожжённого бревна, с цельной плитой вместо щита. Ну хоть какое-то разнообразие.

Я уже шагнул им навстречу, когда у виска тонко свистнуло.

«Капюшон Королевской кобры» сработал на долю секунды раньше, и магическая стрела рассыпалась в воздухе колкой искрой, а над ухом дыхнуло холодом.

Капюшон ушел на перезарядку до утра.

Вот же черт!

Лучник на крыше уже пристраивал новый прут, поэтому времени на сантименты у меня не оставалось. Скрутился боком, поднял с земли обрезок медной трубки, протянул через него «Заточить», и через долю секунды в ладони уже сидел метательный прут с длинным жалом.

Запустил его, и лучник на крыше схватился пустой палочной рукой за грудь, дёрнулся и сложился вниз кучкой щепы.

— На сегодня хватит с тебя.

Остальная стая поджала строй и пошла в лобовую, щитоносцы упёрлись плитами, выровняли темп, и за их спинами кипело копейное жало.

«Жало» вошло первому щитоносцу под нагрудную плиту и вышло между лопаток.

Камень брызнул крошкой и голем осыпался грудой мусора у моих ног.

Второй пошёл на меня щитом наперевес, но я встретил его кирпичом и выпустил «Эхо» в полсилы. Щитоносца впечатало в стену так, что он развалился на пять кусков.

Дальше пошло по накатанной. Широким замахом «Жала» я снимал из строя по двое за раз, кирпич глотал удары копий, заточенные обрезки трубок один за другим уходили в лучников.

К сумеркам улица опустела во второй раз. Колокол наконец-то заткнулся, и в наступившей тишине я внезапно почувствовал, как по рёбрам полоснуло ледяной бритвой. Дыхание перехватило, а перед глазами на миг поплыли красные пятна — сработал побочный