Заточи свой клинок и Вперед! – 5 - Сергей Шиленко

Раз, два, три… секунд под тридцать.

За мгновение до выстрела я нырнул обратно за угол, и сгусток вспахал улицу позади меня, оставив дымящуюся канаву длиной с обоз.

Я усмехнулся. Между плевками было окно перезарядки около тридцати секунд. Вполне достаточно, чтобы превратить его в коридор для атак.

Да, убить его не убью, но сначала могу обездвижить. Превратить в курицу-наседку, а уже потом решить, как разламывать тушу.

Еще раз убедившись в правильности своей идеи, отряхнул пыль с плеча и направился внутрь дома, собственно за которым сейчас прятался.

Поднялся на четвертый этаж, нашёл окно с прямым видом на уцелевшую переднюю конечность и высунулся из проёма.

— Слышишь, деревянный! У тебя там, под крылышками, не свербит от такого количества мусора?

Дракон немедленно развернул морду на звук. В его глотке снова заиграло оранжевым, расплав стянулся в сгусток.

Я отступил от окна и помчался по коридору в соседнее крыло на этом же этаже.

Бабах!

Из первого окна тут же вынесло половину стены вместе с куском пола. То что надо. Ну а я…

Ноги уже мчали меня вперед, навстречу к проему другого окна.

Прыжок!

Вот я лечу, затаив дыхание.

Огромная механическая туша растет в размерах, а руки держат оружие наготове.

Благо гравитация сокращает дистанцию быстрее чем тварь успевает среагировать.

Замахиваюсь, и в следующее мгновение меч входит в плечевой сустав под броневой чашкой. Медные тяги лопаются с тем же грязным скрежетом, и вторая лапа отваливается, падая наземь.

Дракон взвывает.

Ха-хах.

Я скатился по гладкому боку, грохнулся коленом на брусчатку и умчался в проулок мимо оторванной лапы.

Прислонился спиной к стене, сердце колотится. Фух. Зачеркнул еще одну строчку в своем мысленном списке дел на сегодня.

Бедный дракоша теперь лежал на брюхе, не зная что делать с оставшимися двумя задними лапами.

Ничего, зато мне прекрасно было известно, что с ними делать.

На третью лапу я прыгнул с крыши словно коршун.

Удар, треск, херакс, и вот третья лапа летит вниз отдельным куском.

Я скатился по бедру дракона и скрылся, аки невидимый ассасин, за следующей стеной через обвалившийся дом.

Невидимый «ассасин»? Да всё уже, не спрашивайте откуда у меня эти слова всплывают в башке.

Осталась последняя.

Механическая тварь хрипела и кажется, начинала умнеть.

Дракон перекатился на брюхо и попытался поджать последнюю заднюю лапу под корпус, спрятать её от меня под слоями кладки.

Хитро.

Только я тоже не вчера родился.

Подобрал увесистый кусок гранита размером с дыню и зашвырнул его в окно ближайшего первого этажа.

Там загрохотало и дракон тут же развернул на звук морду и плюнул расплавом.

А я уже вылетал из проёма второго этажа с другой стороны улицы.

«Жало» вошло в сочленение последней лапы под идеальным углом и лапа отвалилась.

Туша с гулом просела на брюхо посреди площади, качнулась и наконец-то затихла.

Я спустился на брусчатку и отошёл на безопасную дистанцию, тяжело дыша.

Передо мной лежала здоровенная клуша из камня, дерева, меди и железного мусора в гнезде из собственных обломков, с шипастым гребнем по спине и маленькими крылышками, жалко подрагивающими над лопатками.

Один в один этот, как там его, Энгри Бёрд после неудачного броска. Чёрт, что-то эти фантомные воспоминания участились.

Я отмахнулся от них и сосредоточился на туше.

Атаковать не торопился.

Пасть птахи всё ещё могла стрелять расплавом. Да и хвост у неё подвижный и усаженный железными шипами, Он стелился по брусчатке, в любой момент готовый приложить противника.

Безопасной дистанции вокруг твари пока не существовало.

Дракон замер на пару секунд. А потом начал жрать.

Челюсти захрустели. Тварь вгрызлась в обломки ближайшей стены, втянула в пасть куски собственных отрубленных лап, деревянные балки, медные листы, обрывки решёток и каменную крошку — всё, до чего могла дотянуться, исчезало в глотке с прожорливым гулом.

Он что регенерировать собрался? Вашу ж мать, только не говорите, что придется заново разделывать эту курицу.

И тут на боку туши вспух желвак.

Он рос на глазах, обрастал медной проволокой и каменной крошкой, и через пару секунд от корпуса отделилась круглая сфера размером с человека.

Это было яйцо.

Оболочка треснула по шву, и наружу выбрался мелкий летающий голем: круглое каменно-медное брюшко, кривой клюв из жестяных пластин, красные искры в глазницах, крылья из тяг и обрезков жести.

И когти из погнутой арматуры.

Птенчик завис над брусчаткой, повёл клювом, нашёл меня и без церемоний рванул в атаку.

Я успел только подставить левую ладонь с кирпичом.

Клюв врезался в точильный камень, искры брызнули веером, поглощение инерции сожрало удар целиком, а я махнул «Жалом» поперёк маленькой туши.

Вы убили Птенчика-людоеда!

Получено: 10 599 опыта

Брюшко развалилось пополам, искра маны выпала на брусчатку и втянулась мне в ладонь.

Поглощено: +3 маны.

Я перевёл взгляд на дракона.

На его втором боку уже вспухал следующий желвак, из-под брюха отделялись ещё два яйца, а язык твари деловито подгребал к себе следующий кусок арматуры.

— Так-так-так.

Я мысленно проверил свою шкалу опыта на 29-м уровне.

Соваться к этому бройлеру-несушке было опасно, но за то он служил прекрасным конвейером по производству опыта. Опыт это 30-й уровень и аура. А аура это способ убить дракона и наконец-то пройти это гребанное испытание.

Я ухмыльнулся, перехватил «Жало» поудобнее и отступил вглубь переулка.

— Ну что, малышня, кто хочет убить дядю Геральта?

Переулок вывел меня к пожарной лестнице, и я уцепился за нижнюю скобу.

Через минуту я сидел на крыше дома напротив площади, привалившись плечом к печной трубе. Отсюда брусчатка перед драконьим брюхом просматривалась как на ладони, и три проулка, по которым валили выводки, ложились ровно под мою линию огня.

— Ну вот, совсем другое дело.

Туша внизу неторопливо перемалывала челюстями обломки, и из её боков один за другим выдавливались металлические яйца. Эдакая несушка, открывшая частный конвейер по производству моего опыта.

Я подобрал с конька крыши обрезок медной трубки, прогнал через ладонь «Заточить» и взвесил в пальцах готовый прут.

Первые выводки выходили вяло, и я истреблял их с крыши без особых хлопот.

Заточенные метательные пруты, прямо в полёте, прошивали тушки одну за другой.

Когда очередной птенец взмыл выше карниза, я почувствовал, как в шею потянуло едва уловимым холодком.

— О, ветерок. Что-то новенькое.

К полудню четвёртых суток халява закончилась.

Стаи перестали суетиться и пошли группами, оставляя дозорных на коньках крыш и обходя проулки.