100 великих врачей и подвижников медицины - Полина Ребенина

назначение в гарнизон Оренбурга. Туда он и направлялся проездом через Москву, где в это время началась эпидемия чумы. Видя страшную угрозу жизни и здоровью населения, он добровольно остался в Москве. Стал членом противочумной комиссии и заведующим чумными госпиталями. И впервые доказал заразительность чумы через соприкосновение.

Надо заметить, что в России еще в царствование Екатерины II был принят «Устав пограничных и портовых карантинов», вводивший жесткую систему дезинфекции. Это позволило не сжигать дома обывателей, что всегда вызывало ожесточенное сопротивление жителей. Кроме того, эти меры сделали возможной доставку товаров и почты, пусть и замедленную. Появившиеся ещё при Петре I пограничные и портовые карантинные заставы сменились специальными форпостами, размещенными не только на границах, но и на всех оживленных дорогах. На таком посту несли постоянную службу доктор и два лекаря. Ввиду такой системы распространение чумы задерживалось и не достигало центра России. Всех проезжающих задерживали на шесть недель. Их вещи окуривали дымом полыни и можжевелового дерева. Лекари рекомендовали пить «вареную воду» и воду с уксусом, также советовали протирать уксусом все кожные покровы, не прикрытые платьем.

Несмотря на кордоны, в 1770–1773 годах в России разразилась эпидемия чумы. Причиной проникновения инфекции в страну явилась русско-турецкая война. Русская армия наносила удары по османским полчищам в Молдавии, охваченной вспышкой чумы, принесенной из азиатских провинций Турции. Во время войны обозы с ранеными и различные грузы массово отправлялись в Россию, что нарушало порядок работы кордонов. К концу лета чума проникла в Москву. Горожане бежали в Нижний, Можайск, Тулу, Коломну. Дворяне срочно покидали город, разъезжаясь по своим имениям и поместьям. Затрещали костры, ударили московские «сорок сороков» – простой люд считал, что звон отгонит болезнь и смерть. Тогда все думали, что заражение происходит через воздух, и старались всячески способствовать его движению, чтобы не застаивался. Для этого вырубали деревья, ломали заборы, то и дело стреляли из пушек и звонили в колокола. Считалось, что и то и другое производило «воздухо-содрогательные колебания».

Даниил Самойлович. Гравюра XVIII в.

Над Москвою стояли огромные столбы дыма. Ежедневно погибало больше тысячи москвичей. В качестве могильщиков использовали осужденных на каторгу колодников, беглых и различных душегубов, содержащихся в тюрьме. Грабежи, мародерство и ходившая рядом смерть доводили москвичей до полного отчаяния и ужаса. По Москве распространились вести, что у Варварских ворот есть чудотворная икона Боголюбской Богоматери, которая исцеляет болезнь. Толпы хлынули к Варварским воротам, теснясь в московских улицах и обильно заражая друг друга. Архиепископ Московский и Калужский, преосвященный Амвросий, опасаясь массовых заражений при лобызании иконы толпами, велел спрятать икону в одном из московских храмов. Слух о «похищении иконы, а заодно и всей церковной казны» мгновенно охватил толпу. Раздавались призывы: «Бей! Бей!». Самые лютые бунтари ринулись в Кремль, выломали ворота монастыря, где была резиденция архиерея. Не найдя почтенного старца там, они ринулась в Донской монастырь, вытащили несчастного первосвященника с хоров и безжалостно растерзали.

Пострадал во время бунта и сам доктор Д. Самойлович, лечивший больных в чумном бараке Данилова монастыря. Толпа злодеев схватила и беспощадно избила его. И затем, посчитав убитым, бросила. Государыня, узнав о ужасной смерти архиепископа Амвросия, обеспокоилась и отправила в Москву на усмирение бунта своего фаворита Григория Орлова.

Граф Орлов недаром слыл человеком отчаянной отваги и решительности. Он прибыл в Москву с толпой докторов и лейб-гвардией. Всю Москву разбили на санитарные округа, в каждом из которых был назначен свой врач. Мародеров и грабителей гвардейцы закалывали штыками, пытающихся бежать расстреливали из мушкетов. Москву окружили карантинные посты с больничками, на улицах пахло порохом, горелой полынью и уксусом. Чумные дома забивали досками с красным крестом, позднее окуривали изнутри жженой серой. Население было привлечено к возведению ограды вокруг города. Платили на работах невиданные деньги: гривенник женщине и пятиалтынный мужчине. Граф принимал меры с необыкновенной быстротой, работая по 18 часов в сутки с нечеловеческим напряжением и распорядительностью. Благодарная Екатерина велела выбить в честь Орлова памятную медаль с его изображением, на которой выбита надпись: «Россия таковых сынов в себе имеет», и еще: «За избавление Москвы от язвы в 1771 году».

Эпидемия чумы в Москве была повержена, хотя сама инфекция кое-где вспыхивала еще года два-три. Русский врач Д. Самойлович сыграл беспримерную роль в борьбе с чумой. Он работал одновременно в трех или четырех монастырях, превращенных в лазареты. Монахи самоотверженно ухаживали за чумными больными, иногда заражаясь от них и погибая. О самом Самойловиче рассказывают легенды. Он, ставя опыты по дезинфекции, надевал на себя вещи чумных больных, окуренные или пропитанные изобретенным им составом. Московские бедняки были вечно признательны ему за эти составы, спасшие их вещи и дома от неумолимого сожжения. Его труды были изданы в Европе, он был избран действительным членом двенадцати европейских академий, однако на родине Д. Самойлович был обойдён этим высоким званием.

В 1776 году Самойлович на собственные средства выехал на учебу в Страсбургский, а впоследствии – в Лейденский университет, где в 1780 году защитил докторскую диссертацию, названную «Трактат о сечении лонного срастания и о кесаревом сечении», которая была переиздана дважды. Также он опубликовал в Париже несколько своих исследований, в которых выдвинул некоторые новые предложения в сфере профилактики, диагностики и лечения чумы. Он находился в Западной Европе до 1783 года. Затем вернулся и с 1784 года руководил борьбой против чумы в Херсоне, Кременчуге, Елисаветграде, Одессе и в Крыму.

Франсиско Миранда, бывший в Крыму в свите Г. Потемкина в январе 1787 года во время подготовки к Таврическому вояжу Екатерины II, писал: «После ужина [в имении Потемкина на Бурульче] имел возможность не спеша побеседовать с доктором Самойловичем, описавшим признаки чумы, которую он, кажется, изучил лучше, нежели кто-либо иной до него. Он был весьма изобретателен в проведении микроскопных исследований, его теория является чрезвычайно убедительной, а рекомендуемые им прививки вполне доступны. Жаль, что он не съездил, как ему хотелось, в Константинополь и Египет, дабы проверить свои выводы».

Летом 1787 года турецкий султан снова объявляет России войну, и Самойловича срочно направляют в район боевых действий спасать раненых в районе Кинбурнской косы. В 1788 году он открыл в селе Витовка полевой госпиталь на тысячу человек, в котором стал главным врачом. В битве под Кинбурном Самойлович прямо на поле боя оказывал медицинскую помощь раненому А. Суворову.

До последних дней Самойлович боролся со страшной заразой – чумой. И каждый раз выходил победителем. А умер он в 1805 году от банальной желтухи. «От жестокой