Дорога в осень - Татьяна Киселева

Нашла деньги, купили новую запчасть. Отремонтировали машину в “Велесе”. А в декабре, буквально через несколько дней, снова встали на ремонт, на сей раз отлетевшие коромысла пробили крышку блока.

Просто наказание какое-то, а не машина. Мы рассчитывали, что она хотя бы год без ремонта проходит, а она уже вытянула из кармана практически половину лимона.  Поневоле поверишь и в сглаз, и в порчу, да во что угодно поверишь.

Когда проходил первый суд, на экспертизу никто головку блока двигателя не отправлял. А тут замерили специалисты и сказали, что головка поведенная, словно от перегрева. Но перегрева точно не было, значит заводской брак. И мы решили подать в суд на “Велес” на возврат суммы выплаченной за ремонт, в надежде сделать в рамках суда экспертизу головки и вернуться к прежнему разбирательству.

Ага, наивные. Мы считали, если подали заявление в другой суд города, то о нашем деле здесь не знают, и мы сможем доказать, что мы не дураки. Но…

На предварительное судебное заседание мы пришли с уже заготовленными требованиями о проведении экспертизы. Но судья Гервасьев, грубо сказал нам заткнуться и заявил прямым текстом - Либо вы идете на мировое соглашение, прямо сейчас. И тогда получаете сорок тысяч из шестидесяти семи, что потратили на ремонт, либо я не дам вам выиграть дело и вы уйдете отсюда с голым задом. Вернуться к прошлому делу я вам не позволю. 

И мы ему поверили, что так и будет. Потому что больше в справедливый суд мы не верили. И на этом же предварительном заседании подписали мировое.

 Вот такие у нас “неподкупные и принципиальные судьи”. 

Машину мы снова отремонтировали, купив новую головку блока и Сергей продолжал на ней работать. 

 А в январе новая беда. Зарезали моего брата - Сережку.

Сережка, мне брат только по матери. Когда-то давно, когда маме было всего семнадцать она была влюблена в парня из соседней деревни, его звали Виктором. И они даже пытались жить вместе, но моя бабуля, была категорически против такого зятя. Весёлый и красивый парень ей казался несерьёзным и она устраивала скандалы и уводила маму от жениха за косу. А потом мама познакомилась с нашим отцом и тот увез её от матери. И долгое время мама жила далеко и о Викторе знала только по слухам, что женился, что есть дети.

Они встретились снова совершенно случайно возле школы в Травниках. Мама к тому времени была уже вдовой с шестью детьми. У Виктора жена и тоже куча ребятишек.

Но как оказалась старая любовь не ржавеет и мама, как девчонка бегала к нему на свидание. Как же она плакала, когда он очередной раз не пришел…

Не пришел, не потому что не захотел, а потому что умер. У сорокалетнего мужика отказалось биться сердце.

 В результате этих краденных минут счастья и появился на свет Сережка. Я ни разу не видела Виктора и совершенно ничего не могу сказать о нем. Но Сережка из моих братьев был самый красивый мальчишка и на мамку он совсем не походил.  Мама же после смерти Виктора и рождения сына стала сильно пить. Она как будто разом сломалась.

Когда младший брат решил жениться, я была поражена. Я не понимала, что он в ней нашел, чем она его привлекла. Наташка даже молоденькая была страшненькой и грубой.  Но как бы там не было, они поженились и растили четверых детей.  

Когда я еще работала на заводе, у меня в бараке освободилась квартира. И я хотела перевести брата с семьёй в Челябинск и заселить в этот барак.  В нашей деревне к тому времени совсем не было работы и брату приходилось туго. Мы ждали, когда будет на заводе вакансия, а пока Сережка временно устроился на “Ариант”. Получив зарплату и новогодние подарки для детей, он уехал домой на праздники и не вернулся обратно. Оказывается, пока он работал в городе, Наташка с кем-то спуталась.  Они поругались, подрались, помирились, но работать в Челябинск он больше не поехал, а квартиру в бараке отдали молодожёнам. Было очень жалко.

Летом брат с женой работали на какого-то фермера, а в начале зимы она снова мне позвонила и попросила помочь. Как же я была зла. Но делать нечего, и я стала искать ему работу и жильё. И мне повезло, недалеко от города в хорошем селе, где была и школа, и фельдшерский пункт, отдавали дом. Даром, просто чтобы присмотрели за ним.  Там можно было жить, а работать либо в городе, либо на птицефабрике, что, в соседнем селе. Маршрутки ходили в село регулярно. Я договорилась о встрече, позвонила брату и ждала их. А дождалась звонка, о том, что его зарезали.

Глава 5.

Звонила Наташкина подружайка, она и сообщила, что Наташка зарезала мужа и её забрали в милицию, а Сергея увезли в морг. Дети теперь дома одни. Эта новость меня просто оглушила. 

- Что вообще происходит, - говорила я мужу, - Словно какое-то проклятье! Вначале умер отец, отравление неизвестным ядом. Потом убили старшего брата, следом от анафилактического шока в больнице умирает сестрёнка. Потом Алка. С её смертью тоже не всё понятно, но точно не своей смертью померла. Теперь зарезали Серёжку! Что происходит, а? Четверо детей из восьмерых и отец. Двух убили, ещё у двух отравление, Алку я думаю, тоже убили, не верю я в несчастный случай. Что это? Проклял кто-то нашу семью, что ли?

Позвонила Юльке, сообщила ей печальную новость, но сестра оказывается уже знала об этом. Ей позвонила сестрёнка из Десятилетия.

Собрались мы быстро и часа через два -- два с половиной были уже в деревне. Наташка ещё в милиции, дома только дети. 

Я к ним в комнату никогда до этого не заходила. Гостинцы детям, соленья -- варенья на кухне отдадим и к маме, а тут зашла и офигела от бардака. Детское бельё, одежда всё было свалено в одну кучу на полу в большом отделении шифоньера, у которого даже нет