Логово гадюк - К. А. Найт

эти уроки превратили меня в то, что я так ненавижу? Кензо видит это, как и ты. Я способен на такие разрушения, на такие мерзкие поступки, но я оправдываю это необходимостью спасти свою семью. Но вот ты здесь, моя пленница, и я не хочу тебя отпускать. Я хочу приковать тебя к себе, запереть тебя здесь, чтобы никто другой никогда не смог заполучить тебя. Так же, как он поступил с моей матерью. Неужели я обречен повторять его ошибки?

Роксана на мгновение замолчала.

— Обречена ли я повторять поступки своего отца? — возражает она. — Быть такой же слабой и вместе с тем жестокой? Не знаю, может быть. Но я думаю, что тот факт, что мы беспокоимся об этом, показывает, что мы не будем такими же как они, потому что мы не хотим этого, потому что мы осознаем. Да, ты можешь быть жестоким, холодным и манипулирующим. Я тоже могу быть злой стервой и жестокой. Но это не делает нас ими. Это делает нас нами. Перестань бороться с тем, кто ты есть, Райдер, перестань бояться того, кого ты можешь найти. Никогда не знаешь, возможно, ты даже обнаружишь, что любишь себя.

Роксана отстраняется, и я отпускаю ее, потому что должен.

Я мог бы оставить ее здесь, со мной, но это может убить ту ее часть, которую я люблю. Сильную, сумасшедшую, непредсказуемую Гадюку, потому что она такая и есть ― одна из нас. Бесполезно отрицать, я понял это, когда впервые увидел Роксану. Вот почему я так боялся. Потому что если она одна из нас… что случится, когда она уйдет?

В своей жизни я натворил немало зла. Я наступал на людей. Я убивал их. Я разрушал их жизни, семьи и бизнес, не моргнув глазом. Мои руки в крови больше, чем она может себе представить. Все ради них. Моей семьи.

Так что же я сделаю для нее?

Что угодно.

Это дается мне легко. Я готов на все. На все. Я бы сжег весь этот гребаный город дотла и нашел бы ее в пепле. Я бы убил, я бы украл, я бы солгал. Но как насчет того, чтобы отпустить ее?

Могу ли я это сделать?

Для всех остальных мы ― злодеи, мы ― зло в этом городе. Люди, погрязшие во власти и деньгах. Мы те, кого они боятся, от кого они прячутся. Но она не прячется, Роксана греется в этом. Что, если я оставлю ее у себя? Здесь, навсегда? Неужели это было бы так плохо?

Я поворачиваюсь, чтобы взять нож для резки макарон, когда что-то ударяет меня по лицу. Кашлянув, я смахнул белый порошок и повернулся, чтобы увидеть смеющуюся Роксану, держащую в руке пакет с мукой. Она ухмыляется мне ― так, что мне хочется сделать ей что-нибудь плохое. Одна улыбка, и она отталкивает всех моих демонов, которые жаждут вырваться на свободу.

— Беги, — огрызаюсь я.

Она хихикает и отступает.

— Беги, любимая, — предупреждаю я, перемещаясь по островку в ее сторону. Смеясь еще сильнее, Роксана пытается убежать, но я хватаю ее и притягиваю к себе.

— Тебе следовало бежать быстрее, — бормочу я ей на ухо.

— Может, я хотела, чтобы меня поймали.

Роксана смеется, извиваясь, пытаясь вырваться.

Схватив яйца сбоку, я разбиваю одно прямо над ее волосами. Она вскрикивает и отшатывается. Наблюдая, как оно стекает по ее лицу, я не могу удержаться от смеха. Ее ноздри раздуваются, глаза сужаются.

— О, ты мертвец. Теперь твоя очередь бежать, мать твою!

Она хватает масло сбоку и бросает его в меня. Уворачиваясь, я с усмешкой хватаю макароны и кидаю в нее. Роксана кричит и гонится за мной с молоком, заставляя меня смеяться, когда я уворачиваюсь и избегаю ее. Роксана поворачивается, чтобы схватить что-то еще, и я обхватываю ее сзади за талию.

— Перемирие, — кричу я с усмешкой, пока она брыкается и смеется.

Замирая, Рокси хихикает и снова прижимается ко мне. Я поворачиваю ее в своих объятиях и с усмешкой смотрю на мою девочку, убирая неровную прядь волос, покрытых яйцом. Роксана улыбается мне, ее темные глаза сияют от счастья. Как она это сделала?

Она освободила меня от моих демонов, даже не попытавшись. Никогда еще в этом доме не было такого смеха и счастья. Он эхом разносится по этим тихим, убогим стенам, наполняя их жизнью. Наполняя его ею.

Мука покрывает мое лицо, еда в волосах и на одежде, и я улыбаюсь так широко, что не помню, когда в последний раз целовал Роксану. Отчаянный, цепкий поцелуй. Прощание, потому что теперь я знаю. Я должен отпустить ее.

Даже если Роксана не вернется к нам.

Потому что она никогда не должна была сидеть взаперти. Она должна быть свободной, дикой и неконтролируемой. Даже сейчас, со смехом на наших губах и счастьем на ее лице, я знаю, что Роксана размышляет о том, действительно ли она была бы здесь, если бы у нее был выбор.

Она слишком сильная, слишком чертовски сильная для этого.

Если она выбрала эту жизнь, я могу принять это, но она не выбрала, у нее не было выбора, и я должен дать ей это. Даже если это разрушит мою семью.

Даже если это означает конец Вайперов, конец Гадюк.

Я должен отпустить ее.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

РОКСИ

Прошлой ночью я снова спала в объятиях Райдера, после того, как мы приняли душ, конечно. По крайней мере, он хоть немного перестал работать, даже если разговор получился мрачным. Поэтому, когда я проснулась, а его уже не было, я не удивилась, обнаружив записку на его подушке.

До скорой встречи. Не шали.

Засранец. Ухмыльнувшись, я влезаю в одну из его рубашек и замираю, вспоминая наш вчерашний разговор. Неужели он действительно думал о том, чтобы отпустить меня? Не знаю, но если он это сделает… уйду ли я? Я привыкла жить здесь, и они мне действительно дороги… Вайперы заставляют меня чувствовать себя живой, они делают меня счастливой, но может ли счастье, может ли любовь действительно случиться, когда у меня не было выбора?

Не знаю, но я сомневаюсь, что это их беспокоит. Они сделали выбор, и будут его придерживаться. Я уже решила перестать бороться и просто начать жить, поэтому, хотя я и скучаю по своей прежней жизни, я отталкиваю ее.

Когда спускаюсь вниз, там только Дизель и Гарретт. Я опускаюсь