Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

долины, в траве, заметил какую-то царапину, которую принял за след, но черта эта могла быть оставлена как человеком, так и зверем, и осторожность не позволила мне пойти по этому следу.

Когда я вернулся в условленное место, мальчишки еще не было, но скоро он появился и сообщил:

— Я никого не видел, но в траве есть следы.

— И я их заметил.

— Мой нос «видит» лучше, чем глаза, и я уловил запах костра.

— Может быть, и запах жареного мяса?

— Нет. Я унюхал только дым. Костер был выше того места по склону, где я должен был поворачивать.

— Тогда пошли проверим!

Мы пошли, крадучись, под деревьями, зорко вглядываясь вперед, чтобы первыми заметить внезапно появившегося человека. Там, где юный мимбренхо вынужден был повернуть назад, он остановился, глубоко вдохнул и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул ему и прошел дальше; да, в воздухе ощущался запах дыма, и чем дальше мы продвигались, тем сильнее становился этот запах. Через какое-то время мальчик остановился, придержал меня и спросил шепотом:

— А не могут ли это быть белые?

— Вряд ли.

— Но так пахнет «хаба»[626].

— Индейцы также употребляют ее в пищу. Пошли дальше!

Вскоре и я определил запах варящейся фасоли, любимого блюда мексиканцев, но ее охотно едят и мексиканские индейцы. Но невозможно было поверить, что кто-то надумал варить фасоль в лесу. Фасоль как пища в боевом походе индейцев! Да ведь для нее нужны котел, горшки и другая посуда, а это служило верным доказательством того, что в данном набеге участвовали не одни индейцы.

Мы подошли так близко, что различали теперь не только запах дыма, но и увидели то, что предполагали найти. Собственно говоря, мы узнали даже больше, чем собирались узнать. Я предполагал встретить расположившуюся в лесу группу индейцев; здесь же находился настоящий хорошо оборудованный лагерь с палатками и прочими удобствами, к которым краснокожие прибегают только тогда, когда чувствуют себя в полной безопасности.

Мы насчитали около двадцати палаток; все были сделаны из прочной, грубой холстины, хотя и порванной, но старательно заштопанной. Посредине расположилась палатка вождя, выделявшаяся украшением из трех орлиных перьев. Перед нею были разведены шесть кострищ, над которыми висели железные котлы; в них-то и варилась фасоль. Большая низкая палатка, поставленная несколько в стороне, видно, служила кладовой. Краснокожие либо находились у себя в палатках, либо лежали перед ними, или сидели небольшими группами. Некоторые находились возле котлов, перемешивая варево, чтобы оно не подгорело.

— Вон, — прошептал мальчик, — вон они, во второй долине, точно так, как предполагал Олд Шеттерхэнд. Мне надо их пересчитать?

— Нет, это же невозможно, потому что многие сейчас находятся в палатках. Но лошадей сосчитай! Они, наверно, пасутся вверху по склону, потому что внизу, в направлении главной долины, мы их не видели.

— Мне можно идти?

— Да, но будь осторожен!

Я послал его одного, потому что ему доставило огромное удовольствие самостоятельное передвижение, а еще больше — доверие, каким пользуется только опытный воин. Когда через некоторое время он вернулся, то сжал и разжал руки, показывая мне числом пальцев сосчитанных им лошадей, а потом сказал:

— Я видел пять и пять раз по десять лошадей, а потом — еще три.

Ни один настоящий индеец не умеет считать до сотни так, как мы. У многих племен десять — самое большое число, а у некоторых — даже пять; отсюда и запутанный способ счета мальчишки-мимбренхо. Он насчитал сто три лошади. Так как некоторые из них были вьючными, то можно, значит, было остановиться круглым счетом на девяноста индейцах. Скво при них не было; в лагере собрались только воины и вооружены они были, как казалось, ружьями.

Несмотря на такое значительное количество людей, в лагере было необыкновенно спокойно; конечно, индейцы чувствовали себя в безопасности, тем не менее необходимыми предосторожностями они не пренебрегали. Теперь я увидел, как один из суетившихся у котлов мужчин вошел в палатку вождя. Видимо, он доложил, что еда готова, потому что сразу же вышел наружу, хлопнул несколько раз в ладоши и громко закричал:

— Мишьям, на… выходите, еда готова!

Находившиеся в палатках индейцы стали появляться с мисками, другие же поспешили в палатки за своей посудой; все торопились к кострам, чтобы наполнить миски. Только двое не сделали этого. Они чувствовали себя слишком важными особами, чтобы принять участие в общей еде. Это были Большой Рот и какой-то белый, вышедшие из палатки вождя и теперь стоявшие перед нею, наблюдая за разворачивавшейся перед их глазами сценой. Кто был этот белый, я не мог пока рассмотреть, потому что он стоял спиной ко мне; позднее, когда он повернулся, я узнал в нем… молодого Уэллера, бывшего корабельного стюарда.

Значит, мои предположения в целом подтвердились, и теперь вопрос состоял только в том, где же находился его отец. Во всяком случае — не здесь, не в лагере, иначе он вышел бы вместе с сыном.

Трапеза у этих девяти десятков человек заняла не больше трех минут, потом люди опять стали бездельничать. Мы еще долго наблюдали за лагерем и не приметили ни одного признака, что сегодня что-то намечается. Позднее вождь с Уэллером снова вышли из палатки. Бледнолицый дал знак, и к нему подвели лошадь. Он, видимо, собрался куда-то ехать.

— Пошли! — шепнул я мимбренхо. — Нам пора.

— Куда мы поедем?

— Точно я еще не знаю, но, может быть, к асиенде.

Старым путем мы вернулись назад и, еще не добравшись доверху, увидели, как Уэллер поскакал в долину. Он был один. Мы шли ускоренным шагом к оставленным лошадям. Мы вывели их на открытое место, сели в седла и поехали назад к устью боковой долины, где остановились за скалой, чтобы осмотреться. Если Уэллер повернет по главной долине вниз, то ему придется проехать мимо нас; если же он не проедет, значит, он поскакал вверх, к асиенде.

Он не проехал, хотя мы ждали его с четверть часа, и тогда я решил тоже податься вверх, по его следам. У меня в голове крутились разные предположения. Прежде всего я спрашивал себя, покажется ли он на асиенде или будет скрываться. Последнее казалось мне более правдоподобным, так как он, безусловно, был послом между вождем и мормоном. Если это верно, то он встретится с Мелтоном в каком-нибудь уединенном месте. Знай я это место, было бы можно подслушать их и, может быть, выведать весь план. Но места встречи я не знал. А можно ли было догадаться о нем? Да, но действовать надо было быстро.

Итак, мы