Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

но с таким предположением крайне трудно согласовать ее начало, где сообщается о княжении Святослава Игоревича в Новгороде: απo του Νεμογαρδας, εν ω Σφενδοσθλάβος ... εκαθέζετο (Const. DAI, cap. 9.4-5, 1989, p. 44-45). Имперфект εκαθέζετο «сидел» обычно рассматривается как свидетельство того, что к моменту написания главы 9 новгородское княжение Святослава уже закончилось — по мнению некоторых историков, со смертью Игоря в 944/5 г. (Ловмяньский, 1985, с. 154, примеч. 1; Const. DAI, 1989, с. 311, примеч. 7; 312, примеч. 9 [комментарий Е. А. Мельниковой и В. Я. Петрухина]; и др.). Как, однако, совместить такую точку зрения с известным рассказом летописи, что к моменту смерти отца Святослав едва вышел из младенчества: «бе велми детеск» (ПСРЛ, 1, стб. 58; 2, стб. 46)? Значительно вероятнее думать, что имперфектом греческий переводчик неудачно передал древнерусский аорист сѣде, которым русский информант выразил всего лишь факт вокняжения сына Игоря в Новгороде: «Святослав седе в Новегороде» (и продолжает там сидеть); иными словами, по нашему мнению, Святослав княжил в Новгороде не при Игоре, а при Ольге, будучи уже отроком, видимо, под опекой дядьки-кормильца (как позднее его сыновья Ярополк и Владимир княжили под присмотром воевод Блуда и Добрыни), и Константин VII знал об этом.

Таким образом, молчание «De administrando imperio» о поездке Ольги в Царьград и характер формуляра обращения к «архонту (не «архонтиссе»!) Росии» в De cerim. II, 48 трудно совместимы с любой гипотезой, принимающей датировку этой поездки (или одной из поездок) 946 г., и, напротив, вполне объяснимы в рамках «традиционалистских» гипотез, относящих путешествие Ольги, описанное Константином, к 957 г., т. е. гипотез о крещении Ольги в 955 г. в Киеве (схема Г. А. Острогорского) и mutatis mutandis Константинополе (М. Д. Приселков, А. Поппэ) или в 957 г. в Константинополе.

Другой очень существенной, с нашей точки зрения, слабостью гипотезы Г. Г. Литаврина является необходимость допустить два путешествия киевской княгини в Византию. В других случаях это противоречащее принципу экономичности допущение делается с целью «спасти» либо летописную дату крещения Ольги (схема М. Д. Приселкова — А. Поппэ), либо свидетельство «Продолжения Регинона» о крещении ее «при константинопольском императоре Романе» (схема В. А. Пархоменко — Д. Оболенского); здесь же нет и такого оправдания, и говорить о двух поездках приходится независимо от того, признается или нет достоверность летописной даты. Иными словами, датировка Г. Г. Литаврина уже сама по себе в скрытом виде имплицирует маловероятный постулат о двукратном пребывании Ольги в византийской столице. Любое построение, включающее такой постулат, ео ipso уступает всякому другому, которое при прочих равных условиях обходится предположением об одном-единственном путешествии. Возможно ли такое?

Мы помним, что многие из тех, кто исходили из 957 г. как даты приемов Ольги, описанных в обряднике Константина VII, не считали возможным думать о крещении княгини там же и тогда же по двум причинам: стремясь объяснить молчание «De cerimoniis» о таком важном событии, как обращение в христианство правительницы Древнерусского государства (Г. А. Острогорский), или не желая отвергать древнерусскую традицию о крещении Ольги в 6463 г. Первую из названных причин мы уже признали недостаточно состоятельной; здесь добавим только, что нам остается непонятным, как одни и те же исследователи могут находить совершенно необъяснимым умолчание о крещении Ольги в 957 г. и в то же время — вполне естественным умолчание о крещении в 955 г., всего двумя годами ранее. Чтобы оценить, насколько веской яляется вторая причина, нужно задаться вопросом, в какой мере основательны хронологические указания древнерусских источников о времени обращения княгини Ольги в христианство.

Надо признать, что они, эти указания, довольно сбивчивы. Так, в «Начальном своде» императором-восприемником русской княгини назван Иоанн I Цимисхий («... бе тогда цесарь именемь Чемьскыи»: НПЛ, с. 113-115). Кроме Лаврентьевского списка «Повести временных лет» (ПСРЛ, 1, стб. 60), эту же ошибку находим в древней севернорусской редакции (по терминологии Н. И. Серебрянского) «Проложного жития св. Ольги» (Серебрянский, 1915, прилож., с. 7: «... тогда цесарствующу Цемьскею») и в древнерусских добавлениях к славянскому переводу «Летописца вскоре» патриарха Никифора во втором виде его второй распространенной редакции XIII в. (по классификации Е. К. Пиотровской): «Роман цесарствова лет 36, 27 лето цесарства его убьен Игорь. Поча княжити Олга с сыномь Святославомь. Иван, рекомыи Цемьскыи, цесарствова. В 1 лето цесарства его иде Олга Цесарюгороду и крестися. От Адама лет 6463» (Пиотровская, 1998, с. 132; по списку в составе «Климентовской кормчей» последней четверти XIII в.: Св. каталог, №183). В Радзивиловском и Академическом списках, так же как и в списках группы Ипатьевского, читаем: «И бе тогда цесарь Костянтин, сын Леонтов» (ПСРЛ, 1, стб. 60, примеч. 52; 2, стб. 49; 38, с. 31). Имя Цимисхия — это, конечно же, плод недоразумения, но и указание на Константина VII — не более чем позднейшая интерполяция; в первоначальном древнерусском источнике XI в. о крещении Ольги, будь то древнейшая житийная повесть, по А. А. Шахматову (к которой якобы восходят и летописный рассказ, и сохранившиеся агиографические тексты: Шахматов, 1908в, с. 111-118), будь то гипотетическое церковное «Сказание о распространении христианства на Руси», по Д. И. Лихачеву (1947, с. 62-70; он же, 1996, с. 304-306), будь то народное предание (Müller L., 1988, s. 785-796), не называлось, по всей вероятности, ни имени императора, ни имени патриарха (Серебрянский, 1915, с. 5), как нет их, например, у Иакова Мниха и в других редакциях «Жития Ольги». Поэтому невозможно придавать какое-либо значение данным «Густынской летописи» (ПСРЛ, 1-е изд., 2, с. 244) и аналогичным сведениям некоторых других источников XVII в. (например, «Мазуринского летописца»: ПСРЛ, 31, с. 39), будто Ольга крестилась при патриархе Полиевкте (интронизован 3 апреля 956 г.), как то иногда делают (Pritsak, 1985, р. 16-18), или столь же поздним свидетельствам, приурочивающим крещение ко времени патриарха Василия I Скамандрина (970—974) (см., например, «Палинодию» Захарии Копыстенского [ум. в 1627 г.]: РИБ, 4, стб. 972), так как эти последние явно производны от перечисленных выше известий о крещении Ольги при Иоанне Цимисхии. В «Хронографе 1512 г.» и зависящих от него позднейших редакциях «Русского хронографа» традиционная летописная дата сопровождается указанием на царствование Романа II: «При сем цари Романе в лето 6453 г. крестися Олга» (ПСРЛ, 22, с. 359, гл. 175). По мнению Б. М. Клосса (1971, с. 244-255), принятому и О. В. Твороговым (1975, с. 40, 163), источником сведений по древнерусской истории в «Русском хронографе» служил сокращенный летописный свод 1495 г., в котором, однако, речь