Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин

— Сделать недолго. Но зачем? Человека проще копьем ткнуть или клинком башку снести — он же все равно рядом с тобой. Птиц сбивать — они не очень вкусные. Можно бы в акул стрелять, но их стрелой не особо пробьешь, да и утонет потом добыча. Акул проще на крюк ловить. С драхами то же самое. Но они тоже невкусные. Вот акулы в супе недурны, но на мелководье к «Крепе» акулы редко подходят, их с кораблей ловят, там иные премудрости.

— Тут у вас вообще неправильно поставлено, — критически отозвалась Т-Анжела де’Каррам. — Вот были похороны — так покойников без затей за борт и свалили. Прямиком на съедение бедным лелевикам. В смысле, по-вашему «драхам».

— Это вообще не похороны! — поддержал Фратта. — Я едва сдержался: никакой торжественности и сплошной ужас. Понятно, покойные были так себе люди, но все равно должен пройти приличествующий ритуал и достойное погребение. Ибо смерть — есть торжественный момент завершения договора, подписанного с Природой и Богами, а погребенье — укладка исполненного и оконченного документа в шкаф вечного хранения земли, воды или огня.

— Да куда же мертвяков девать? — удивилась Чииза. — На острова отвозить, что ли? Так у нас через три года под каждой пальмой по костяку будет прикопано. Не думаю, что это сильно вкус кокосов поправит. И какой тут может быть ритуал? Покойники же все равно мертвые, им все равно.

— Лелевикам не все равно, — пояснила научная специалистка, смотрящая на жизнь с характерной для Научной группы академической широтой. — Вы их тут прикармливаете постоянно, популяция растет, начнется перенаселение, как следствие — эпидемия и мор. А они — реликтовые! — ни в чем не виноваты.

Чииза лишь хмыкнула — она оценивала «реликтовых» хищников совершенно иначе, хотя мор едва ли одобрила — из шкур ящеров шилась отличная обувь и одежда. Хотя, конечно, процесс изготовления был сложноватым, получались предметы роскоши, иначе и не скажешь.

Что ж, пора было, как говорят настоящие специалисты по спецоперациям, «выдвигаться на исходные». Еще раз кратко прошли по пунктам: всем всё было понятно, непонятности возникнут уже после начала боя.

* * *

— … когда ты толстенький, ты даже симпатичнее, — сказала бывшая надзирательница, забираясь в уже знакомый верхний проход-трубу.

— Спасибо. Только я так не протиснусь, — вздохнул шпион.

И верно, набрюшник пришлось снимать почти сразу. Ползли, пропихивая связки оружия, потом пришлось развязывать копья, и передавать попарно. Но добрались.

— Мне сейчас кажется, что там внизу уже все околели, — Чииза прислушивалась к порывам удушливого вентиляционного сквозняка.

— Не-не, живы. Человека заморить не так просто, — заверил Ква. — Мы — живучие.

Он для пробы отправил в полет связанные ножи, потом топоры, завершил пересылку копьями. Всё кануло как в вертикальную прорву, даже стука «посылок» по стенкам колодца не услыхать.

— Долетело или нет? — гадала девушка. — Вам надо было о каких-то сигналах договориться.

— Сейчас привлечь сюда внимание будет опаснее всего. Долетело, куда железо денется. Путь-то проверенный.

Заговорщики посмотрели друг на друга.

— Я знаю о чем ты думаешь. Но сейчас уже некогда, да и тесновато тут, — прошептал Ква.

— Мы бы хорошо изогнулись, — вздохнула девушка. — Но твоя правда — уже некогда. Жаль. Наверное, там, у огнестрела был наш последний раз.

Ква погладил ее по макушке — одновременно гладкой и чуть колкой, словно на ней еще росли волосы.

— Ты меня трогаешь, ободряешь, как свою белокурую куколку, — вздохнула Чииза.

— Ободряю, чего ж мне не ободрить. Но ты не сравнивай. Девчонка — моя ученица и как оно там… стажер, а ты… ты прекрасна и эффектна. Могу я спросить, как это получилось?

— С моей башкой? Один паршивец пошутил и вылил мне на голову горящее масло. Ожог был не шибко большой, мой отец потушил почти сразу. Но волосы потом начали этак расти… дурно они начали расти. Я сильно огорчалась. Принесли лекарство… ну и все гладко выровнялось.

— А что шутник? Я правильно понимаю?

— Ну да, стал Его Сиятельностью. С детства хитроумен был и большой затейлив. Отец бы им гордился, опять бы похохотал. Если бы так внезапно не помер.

— М-да, двор, интриги, все как обычно, даром что у вас корабельный вариант. А отец, стало быть, смеялся, когда ты горела?

— Так я визжала очень забавно. И какой он мне отец? Просто зачал, с этим у него хорошо выходило, не то, что у нынешних.

— Да, наш Его Сиятельность папашу по числу наследников вряд ли превзойдет. Что ж, поползли…

Протискиваясь следом за стройными ногами, обтянутыми замечательной кожей лелевиков, Ква размышлял о странностях политики. Вот везде она разная, но в чем-то непременно схожа. И везде иной раз скажут с ноткой удовлетворения «если бы так внезапно не умер». И угадывать что за смысл вложен в эти слова чаще всего нет особой необходимости.

Пробираться через палубы пришлось с большой оглядкой. Сейчас сильно шумели у Внешнего трапа. Заговорщики посмотрели из разбитого окна в дальнозоркую трубу.

— Тьфу! Пакостно это выглядит! — поморщилась Чииза, спешно отдавая оптику. — А они ведь не случайно именно сейчас отравились, а, Разноглазый?

Шеренга стражников, сидящих без штанов на леерах, действительно выглядела не слишком парадной. Несло бедняг крепко, едва на перилах держались.

— В жизни, предначертанной богами, все случайности неслучайны. Мучаются сейчас парни. А ведь почти гарантированно останутся живыми. Поскольку это не отравление.

— И что же это? Они сейчас кишки высрут.

— Это глубокая очистка организма. Болезненная, но целебная. Эпомской[4] соли они чуток переели. Между прочим, чисто медицинское средство, несмертельное. Вот я тебе клянусь!

— Лучше бы меня повесили, чем вот такая целебная казнь. Пошли, а то сейчас дождь начнется и ветер в нашу сторону повернет.

Насчет дождя бывшая надзирательница не гадала — просто знала. Первые капли уже забарабанили по остаткам променад-палубы, здесь практически начисто разобранной. Но вид отсюда — с относительной высоты Первой-Верхней — был хорош. Отлично просматривалась вся корма, люки Трюмов и забившаяся под навес четверка стражников. Лотки для засыпки «ужина» были уже готовы, оставалось открыть один из люков.

— Наблюдаем, как окончат, сразу и спускаемся, — прошептал Ква, разглядывая люки и задвижки на них.

— Помню, — кратко сказала девушка.