Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу - Александр Евгеньевич Бурцев

День этот прошел. Поехали домой. Дома ночевали. Наутро надо опять ехать пахать — у попа пашни много. Поехали пахать. Попахали. Время стало обедать. Поп думает: работника надо опять посылать.

— Ступай-ка, Иван, за обедом опять.

Работник опять и пошел. Приходит к попу в дом, остановился в коридоре и слушает, нет ли дьякона. Слышит, что дьякона нет. Приходит в избу и говорит:

— Давай, матка, чего-нибудь нам поесть!

Она им положила пирогов-рыбников корзину. Работник взял и пошел.

Навстречу работнику попадает старик-нищий.

Работник спрашивает старика:

— Куда ходишь?

Старик говорит:

— Хожу собирать ради Христа.

Работник говорит старику:

— Ой ты, дурак! Разве тут много высбираешь — составишь капитал?

А старик говорит:

— Дитятко, ведь я работать не могу.

Работник сейчас подает пирог-рыбник старику.

— На, — говорит, — пирог и неси нашей попадье и говори, что людскую отраву ношу. Она у тебя и купит. Меньше ста рублей не бери за пирог.

Старик боится. Говорит:

— Как мне это можно так?

А работник старику сказал:

— Смотри, это дело сделай все так, как я сказал, чтобы это было верно.

Старик приходит к попадье. Попадья была одна в доме. Старик сказал попадье:

— Не надо ли, людскую отраву я ношу.

Попадья говорит.

— Какая отрава?

Старик говорит:

— Вот пирог-рыбник.

— Давай, — говорит, — покажи. Что с тем пирогом делать? — спросила попадья.

Старик говорит:

— Кто укусит этого пирога маленько, того человека сразу и завернет.

— Много ли возьмешь за него?

— Сто рублей.

Попадья говорит:

— Посиди. Я схожу к дьякону.

Попадья к дьякону приходит и говорит:

— Дьякон, старик принес людскую отраву. Просит сто рублей.

А дьякон ей ответил:

— Ну, твоих пятьдесят да моих пятьдесят. Надо дать сто рублей.

Попадья пришла домой, отдала старику сто рублей и взяла пирог.

А работник пришел к попу с обедом и сказал:

— Ну, батька, твоя матка любит дьякона.

Поп и говорит:

— Неужели это правда, работник?

— На самом деле правда. Она уже купила и отраву про нас. Только то не отрава, а пирог. Приедем, — говорит, — вечером мы домой с тобой. Я укушу пирога и тюкнусь на пол — сделаюсь мертвым. Так же и ты по за мне сделай. Укуси и катись на пол. Что будут делать над нами — терпи.

Попадье уж стало долго казаться, что не едут из поля. Самовар уж приготовила.

Приезжают поп с работником домой.

Попадья говорит им:

— Что вы больно долго сегодня разработались?

Они отвечают:

— Захотелось полосу засеять.

Попадья говорит им:

— Садитесь скорее чай пить и закусывать. Ведь есть хотите.

Они сели за стол. Она внесла пирог на стол.

Работник взял, отломил кусок пирога, укусил, покатился на пол и сделался мертвым. Так же и поп по за нему.

Попадья потрогала их обоих и увидала, что мертвые. Пошла сейчас к дьякону. Пришла к дьякону и говорит:

— Оба сдохли — работник и поп.

Дьякон взял оболокся и побежал бегом к попадье в дом.

Приходит дьякон в дом и увидал, что оба мертвые — работник и поп.

Дьякон сейчас берет ременницу. Походит и начинает работника хлестать ременницей и приговаривать:

— Ты надо мною «наенился» больно. Я хоть над мертвым наенюсь над тобой.

Работник терпит. Дьякон отошел от работника. Подошел к попу и того также начинает тегать.

— И ты, — говорит, — космач, тоже сдох.

Приходит дьякон в дом и увидал, что оба мертвые — работник и поп (рис. Л. Альбрехта)

Взял запинал обоих под лавку — попа и работника.

Потом дьякон и говорит попадье:

— Пускай теперь полежат под лавкой, пока народ не спит. А дом запри, чтобы к нам в дом никто не мог войти. Когда народ уснет, тогда я их стащу в реку. <…>

Русский и жид

Жил-был когда-то на Руси продувной человек такой-то, что просто с огнем поискать. Пришел он однажды в город, видит: жид идет навстречу, он и думает: «Дай надую жида!» Подходит к забору, взял палочку, на палочку кошелек повесил, положил туда два гроша, перекинул палочку через забор и вертит на ней кошелек да что-то приговаривает. Жид подходит и спрашивает:

— Цто ты, русский целовек, тут деляесь?

— Деньги добываю! — говорит русский.

— Узли? А как зе это?

— Что дашь, скажу!

— А цто возьмесь?

— Пять целковых!

— Много, добрый целовек, возьми три.

— Ну, давай, жидова голова, что с тобой делать!

— А ты сперва выуцы!

— Изволь!

Русский начал учить его:

— Видишь, — говорит, — кошелек?

— Визю.

— Теперь я перекину этот кошелек на палке через забор, не буду туда смотреть, а только стану приговаривать: бездна бездну призывает! «Бездна бездну призывает! Бездна бездну призывает!» Понял?

— Понял.

Развернул и показал жиду два гривенника (рис. Л. Альбрехта)

Русский тотчас положил тихонько в кошелек еще гривенник, перекинул его на палке через забор, вертит да приговаривает: «Бездна бездну призывает!» Вертел, вертел так с час, потом вытащил его из-за забора, развернул, показал жиду — два гривенника! Жид так и прыгнул от радости, что такой секрет открыл.

— Дай-ка, — говорит, — теперь я сам попробую.

— Изволь!

Сейчас же жид положил в свой кошелек двугривенный, а русский в него тихонько еще свой двугривенный сунул. Жид перекинул этот кошелек на палке через забор и давай вертеть да приговаривать: «Бездна бездну призывает! Бездна бездну призывает!» Повертел, повертел с минуту, хочет посмотреть, а русский говорит:

— Рано!

Жид опять вертит. Повертел с час, русский и говорит:

— Ну, теперича смотри!

Жид посмотрел — два двугривенных! Сейчас же бросил мужику три целковых, сам поскорей драло.

Отошел с версту, оглянулся кругом — русского не видно, и ни единой души на улице; сейчас же подошел к забору, привязал кошелек к палочке, положил туда целковый и давай вертеть да приговаривать: «Бездна бездну призывает! Бездна бездну призывает!»

В это время подкрался русский позади забора, сунул тихонько в кошелек еще свой целковый и притаился, потом тут и сидит. Жид провертел около часу, посмотрел в кошелек — два целковых! Не утерпело жидово сердце, чтобы еще раз не попробовать секрета русского. Не дошедши