Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Как долго скакать отсюда вверх, к Фуэнте-де-ла-Рока? — спросил я.

— Для наших быстроногих вороных потребуется два дня, а если ехать из Уреса — три.

— Значит, если направиться через асиенду, а не прямым путем из Уреса, то объезд будет небольшим?

— Самое большее — несколько часов пути.

— Тогда мы могли бы снова вернуться сюда, правда, не исключено, что и Мелтон сделает то же самое. Пожалуй, мы могли бы встретиться по пути, в том случае, если он уже закончит дела в Уресе и должен будет покинуть город. Думаю, что нам не стоит медлить. Мы не должны терять время.

— Мой брат мог бы подумать о том, что коням нужен отдых, так как мы провели в пути целый день и еще половину следующего, а ведь обычно эту дорогу преодолевают за четыре дня. Возможно, наши кони еще выдержат путь до Уреса, но лошади мимбренхо так устали, что новый переход они могут просто не вынести.

— Да я и не собираюсь их принуждать. Мы отправимся туда вдвоем, а парни останутся здесь, где их присутствие принесет нам пользу.

— Мой брат считает, что они должны шпионить за Плейером?

— Да. Он обязательно вернется, хотя и будет очень осторожным. Меня он не узнал, а значит, не догадался, что мы приехали сюда с какой-то враждебной целью. Он посчитает встречу с нами случайностью и не поскачет сразу же к источнику, чтобы рассказать о ней сообщникам. Конечно, тебя он боится, а значит, вернется украдкой, чтобы посмотреть, здесь ли ты или уже ускакал. Если он нас больше не увидит, то сразу же почувствует себя увереннее, и оба мимбренхо смогли бы за ним наблюдать, чтобы узнать, что он делает здесь, на опустошенной асиенде.

— Может произойти и так, как сказал мой брат. Они могут наблюдать за ним, не спуская глаз, но осторожно и незаметно, чтобы он не заметил их. Когда мы вернемся из Уреса, они могли бы нам сообщить, где он скрывается, а мы схватим его и заставим рассказать все, что мы хотели бы знать.

Стало быть, Виннету был согласен со мной. Мальчишкам мимбренхо мы не должны были говорить о своем решении, но, принимая во внимание их юность, дали им необходимые указания. Мы оба, Виннету и я, дали нашим коням напиться из ручья, а потом, даже не отдохнув, отправились в Урес.

Дорога мне была известна: я уже однажды здесь проезжал. Пока было светло, мы скакали так быстро, как только могли, а когда стало темно, мы дали коням отдохнуть часа три или четыре, пока не взошла луна, и тогда мы снова тронулись в путь. Благодаря выносливости наших коней мы достигли своей цели к полудню следующего дня; однако других нагрузок мы им не могли дать, потому что вороные были так изнурены, что по окраине городка они шли спотыкаясь, а мы, сильно проголодавшись, спешились перед первой же встретившейся нам таверной. Как жалко она ни выглядела, но мы смогли получить там вино и тортилью[640] для себя, кукурузное зерно и воду для коней. Об оплате счета мне не надо было беспокоиться. Правда, кошелек у меня был пустой, но у Виннету всегда были при себе если не деньги, так золотой песок или самородки, так что в его обществе, пожалуй, нельзя было попасть в затруднительное положение.

Но куда же теперь идти, чтобы найти Мелтона и асьендеро? Излишний вопрос! Кто в пустыне умеет отыскать нужного человека, тому нетрудно и в городе с девятитысячным населением найти двух людей, которые, будучи чужестранцами, наверняка обратили на себя внимание местных жителей. Мне и в голову не пришло долго спрашивать да искать. Позаботившись о лошадях и проглотив лепешку-тортилью, мы с Виннету направились прямо к моему приятелю чиновнику, у которого я уже бывал во время своего предыдущего посещения города.

Полицейский, в тот раз наставлявший меня, снова слонялся без дела перед присутственным зданием, а когда мы вошли в помещение, то снова увидели возлежащую в гамаке сеньору. За нею, как и тогда, отдыхал тоже в гамаке ее супруг, но сегодня рядом с ним был подвешен третий гамак, в котором, к моей радости, сидел собственной персоной асьендеро, куривший тонкую сигару и безмятежно покачивающийся. Он, казалось, чувствовал себя очень уютно в обществе курящей дамы. Когда он увидел, что мы вошли, то вместо приветствия закричал, обращаясь ко мне:

— Per Dios![641] Этот немец! Что вам здесь надо? Я полагал, что вы находитесь в плену у индейцев! Но я вижу, что вас освободили?

— Вы тоже были в плену, — ответил я, — но я тоже вижу вас на свободе. Благодаря каким обстоятельствам это произошло?

— Если бы не сеньор Мелтон, я и сегодня бы пребывал в неволе, а может быть, был бы уже мертв. Угрозами о будущих наказаниях он нагнал на краснокожих такой страх, что они нас отпустили. За вас тоже кто-нибудь вступился?

— Да, но это был мой нож.

— Как это понимать?

— А понимать это надо так, что я сам себя освободил. Заступник, вроде Мелтона, мне не нужен, да я и не мог бы благодарить его за освобождение. Вообще говоря, вы сильно заблуждаетесь, считая, что чем-то ему обязаны. Я предостерегал вас в свое время, и мое тогдашнее мнение оказалось полностью справедливым.

— Наверное, сеньор, вы хотели сказать полностью несправедливым. Со мной Мелтон обошелся как честный человек, а после того, что он для меня сделал, я прямо заявляю, что вы до сих пор его оговариваете, хотя я вам однажды за это уже сделал выговор!

— Хотя вы этого типа назвали честным человеком, но он величайший негодяй. Вы действительно считаете честным поступком то, что он подговорил индейцев напасть на поместье и сжечь его?

— Я не верю, что все это сделал Мелтон. Однажды вы уже произносили при мне свои обвинения, а так как мое тогдашнее к ним отношение, кажется, не возымело на вас действия, я теперь убедительнейшим образом докажу вам, как несправедливы вы были к почтенному человеку. Мало того, что вы без приглашения ворвались в поместье — вы стали вмешиваться в мои дела и давать мне советы, которых я совершенно не просил от вас. Скажу вам только одно, чего вы, конечно, еще не знаете, а именно: Мелтон купил у меня асиенду.

— Но я об этом уже знаю!

— Ах, так? Вам уже сообщили? И тем не менее вы