Предлагаю ничью - Алиса Ростовцева

— Конечно, — Люда вздохнула и чуть подвинула стул, позволяя мне протиснуться мимо нее и парой сидящих у нас за спиной иностранцев. Тоже туристы, приехавшие поглазеть на Париж.

А Лешка был прав.

Незадолго до их появления с Людой в ресторане Клеман (или, если быть точной, до нашего с ним телефонного разговора) я едва ли не плакала, так сильно расстроившись из-за глупого разговора с Тимуром. После вежливого «как твое ничего?» в исполнении Тима я, как в детстве, кусала опухшие губы и одну за другой терзала салфетки. Горка белых бумажек постепенно росла в середине стола… Что ж, значит, тогда я и испортила свой макияж. Похоже, хваленая Lash Architect не так безупречна, как заявляет производитель.

Уже в туалете, обновляя подводку и нанося под глаза тонкий слой тонального крема, я думала только о том, для чего этот маленький интриган появился в Париже? Что ему от меня снова нужно? Развлечения, веселье, желание меня поддержать? В подобную чушь я не верила ни на мгновение. И потому мой новый вопрос был вполне предсказуем.

«Откуда ты выяснил, что я прилетела в Париж?» — спросила у Лешки в конце нашего первого совместно проведенного дня. — Тимур тебе позвонил?

Младший-Керимов качнул головой.

— Последнее время мы редко общаемся с Тимом. О твоих планах мне рассказала мама дня два или три дня назад.

Мама?

Мария Керимова в курсе моих отношений с Тимуром? В курсе поездки сюда?

Я запуталась окончательно. И расстроилась снова. Список вопросов к Тимуру все рос. Но с той же скоростью росла и ледяная стена между нами. Разговоры по телефону становились все более и более простыми. «Где была? Что ты делала? А я делал то-то». Иллюзия отношений при абсолютном отсутствии понимания, что будет дальше. Никаких признаний в любви, никаких «я скучаю» и «хочу тебя видеть». Мы вели себя с Тимом, как два человека, которые не знают, о чем им сейчас говорить.

Только общение с Лешкой и Людой отвлекало меня от тревоги и желания немедленно вернуться в Москву. Я почти поменяла билеты, чтобы вылететь из Шарль де Голя на шесть часов раньше. Глупость ужасная. Триста шестьдесят минут, вряд ли, могли что-то сейчас изменить. В итоге, я выбросила дурацкую идею из головы и осталась в Париже. Мы просто гуляли с ребятами, сидели в уютных кафе и постоянно болтали. От Лешки я узнала о том, что сейчас происходит в жизни Михайлова и его той самой безбашенной Кэт.

— Они вместе это просто ядерный взрыв, — признался младший-Керимов в ответ на мое заявление о том, что я ждала в Париже появление именно Димки. — Они были в Нигерии, ездили в джунгли. Охота, водопады, провели несколько дней в пещерах. Вулканы. Это просто…

Люда, которая, оказывается, тоже успела познакомиться с беспокойным Михайловым и его не менее экстравагантной Катрин, была от этой пары в полном восторге. Она разделяла мнение Лешки о том, что с появлением Кати в жизни Мити Михайлова все изменилось.

Забавно… а Лида ничего не рассказывала мне о моем старом друге. Общалась с ним до сих пор. И даже рождение розовощекового карапуза по имени Ярик не помешало их регулярным встречам примерно раз в месяц. При этом Лидочка очень осторожно молчала, помня мою просьбу о Диме без лишнего повода не вспоминать. Лишних поводов не было. Тот давний разговор с Тимом, его осведомленность о моих планах… Михайлов не имел никакого отношения к этим делам. Лида всего лишь сказала Тимуру, где и в какое время (очень примерно) я окажусь.

* * *

Кси, аэропорт, поцелуи и обещание созвониться.

Я никак не мог избавиться от ощущения дежа вю. Эта долбанная сцена напомнила мне о Ли-Ли. Злость на Кси в этот момент была почти такой же сильной, как и на Яну несколько лет назад. Я с трудом удержался от того, чтобы не отступить назад, когда Ксения нерешительно потянулась ко мне.

В последний раз.

Мне вдруг захотелось сказать ей, что я от нее устал. Устал от ее попыток посадить меня на поводок. Сделать какой-то выбор. К чему ей эта поездка во Францию и встреча с кем-то? Я нужен ей или нет?

«Хочешь быть со мной — ну, так будь, а не вешай мне*** на уши! Я предлагал тебе жить вместе, а ты говоришь мне, что, мол, „очень важно“, „это твоя мечта“?! Ну и, вали в свою мечту! Вали в свою Францию, и чтобы духу твоего тут не было. И чтобы я больше никогда о тебе не слышал»!

Потупленный взгляд Ксении взбесил меня окончательно. Я попрощался сквозь зубы, и даже не дождавшись того, как она окончательно скроется в зоне паспортного контроля, развернулся и направился на парковку.

Бешенная гонка до***ва заняла сорок минут вместо привычных полутора часов. И, быть может, именно по этой причине дорога запомнилась мне так смутно. Я сбросил скорость только перед поворотом на***в. Искореженный мотоцикл на перекрестке и машина скорой помощи на обочине остудили мой гнев и привели меня в состояние тревожного ожидания.

Я не хотел встречаться с матерью. Я не хотел никому и ничего объяснять. Но р ади встречи в эту субботу две недели назад отец настоятельно попросил меня приехать.

В начале февраля моя двоюродная сестра вышла замуж. Свадьба состоялась где-то в Швейцарских Альпах в узком кругу друзей. Ни мои родители, ни наша многочисленная родня не были приглашены. Неофициальные «посиделки» в кругу всех непопавших на вечеринку были назначены на сегодня.

Как будто они не могли выбрать какой-то другой день!

Я никогда нелюбил семейные торжества. Разновозрастная толпа, единственным развлечением которой были и остаются сплетни, вызывала во мне стойкое желание блевать. А вечная суета, которая сопровождала все посиделки с близкими, утомляла. Каждый раз, когда мать приглашала меня на очередную встречу, я находил миллион причин, чтобы отказаться. Но даже когда я приезжал, и Яна, и Аня всегда оставались дома. Я принимал, как должное, их нежелание общаться со сборищем идиотов, с которыми меня объединяла лишь принадлежность к одному роду.

— Я думала, что ты будешь гораздо позже, — мать улыбнулась, удивленно разглядывая меня. — У тебя что-то случилось? Ты плохо выглядишь.

— Ничего не случилось, — откликнулся хмуро. — Просто голова болит.

— Голова? Может, тогда выпьешь таблетку?

— Я уже пил.

— Когда?

— Когда останавливался на трассе, чтобы заправиться, — раздраженно отчитался перед матерью, и передернув плечами, прошел вслед за ней на кухню.

— А что ты пил?

— Какая разница?!

Мать посмотрела на меня с укором.