Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

вместо 10 130 чел. – 5695, т. е. 56 % предположенного количества. Кроме деловцов, собранных с прилегающих к черте посадов и уездов, на засечные работы по официальным данным было отправлено с дворцовых сель 1860 чел., с патриарха и властей – 856 чел., с монастырей – 2971 чел. да со служилых людей всего государства – 3162 чел., итого по счету Большого прихода 8949 (8849?) чел. (Р. II. Б. X, с. 268–269.)

788

Вл. ст. № 74 л. 168.

789

А. М. Г. II № 101.

790

Выговор этот гласил: «…А вы своею дуростью и нераденьем над такими над малыми людьми и в таких ближних местех поиску никакого учинити не умели и православных крестьян в полон выдали поганцом. А вам было и без вестей пригоже быти со всеми людми наготове, потому что вы воеводы походные, и кой час про татар весть учинитца, и вам было того ж часу на татар наспех идти и воевать им не дать. Да и то вы сделали простотою и глупостью: пришед к татарским станом близко, потому ж ничего не зделали: на станех их и в суволокех не застали, и от станов за татары подъездов и голов с людми не послали, а сами по сакме не пошли, и отворотных воинских людей нисколко не ожидали и устеречь их не умели…» (К. Р. I, 853–860. Ср. А. М. Г. II. № 25).

791

Интересный доклад относительно количества людей и средств, необходимых для удержания Азова, см. в статье С. В. Рождественского в «Сборнике, посвященном В. И. Ламанскому», с. 96—103. В Москве полагали, что для этой цели надо 10 тысяч чел. и 221 тысяч р.

792

В задачу настоящей работы не входит изображение судеб Засечной черты после 1638 г., да очень отрывочный материал относящихся сюда документов из доселе приведенного в известность архивного наследия Разряда и не открывает возможности дать такое изображение. До самого конца XVII в. производились то частичные, то общие дозоры ее, и восстановлялись ее разрушавшиеся укрепления. Так, общие дозоры и реставрация черты были предприняты в 1659–1660 гг. и в 1676–1679 гг., причем оба раза образцом и руководством служили расчеты 1638 г. (И. С. З. I № 254, 258 и II № 728; Д. А. II, VIII № 30 и 43. В документе под № 30 приводится любопытный подсчет штрафных сумм за срубленные в заповеди деревья. За 15 лет, 171–186 гг., итог штрафов достигал 57 520 р!). В конце XVII в. черта находилась в ведении Пушкарского стола Рейтарского приказа, а в начале XVIII в. в ведении Приказа артиллерии (Бранденбург, Материалы для истории артиллерийского управления в России. Приказ артиллерии, с. 252). При Петре Великом (1696 г.) разрешается рубка засечных лесов на казенные надобности (Белг. ст. 1447, I и 1455). В XVIII в. пространство черты находится в ведении общей местной администрации (Ю. В. Готье, История областного управления в России и пр., с. 372). Но засечная стража уцелела до второй половины в.: засечные сторожа даже выбирают своего депутата в Екатерининскую комиссию о сочинении проекта нового уложения (А. В. Флоровский, Состав законодательной комиссии 1767–1774 гг., с. 433). В конце XVIII в. территория Белевских засек распродается окрестным владельцам (Белевская вивлиофика, 11, с. 62 сл.). Уцелевшие засечные леса ныне находятся в ведомстве государственных имуществ. Старые названия засек перенесены на лесничества. Встречаем лесничества Кортосеневское, Щегловское, Корницкое и т. д. (В. Н. Штурм, Тульские засеки, его же Народно-хозяйственное, финансовое и лесоводственное значение тульских засек, и Г. Ф. Морозов, Конспект лекций по общему лесоводству, с. 97—104). Название «Липецкая засека» еще встречается на карте, приложенной к изданию: Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. Рязанская губерния. Составил М. Баранович. СПб., 1860.