Сестра печали и другие жизненные истории - Вадим Сергеевич Шефнер

В это время раздался стук в наружную дверь. Это пришла ночная сторожиха кооплабаза за котом.

– Иди скажи лабазейной даме, что Мамай захворал, – приказал Который. – Скажи, что он лежит на одре болезни, что у него инфлюэнция.

Костя пошел в прихожую, открыл дверь и сказал сторожихе, что кот болен.

– Пусть он отдохнет от своих крыс, – объявил дядя Миша, когда Костя вернулся в комнату. – Перед тем как ляжешь спать, дай ему шрапнели, она вот в той миске. И не баррикадируйся на ночь, это ерунда. Налетчики не такие уж дураки, им здесь нечего делать… И вообще не трусь. Трусость – это неумение понять обстановку. Страх бывает только у нас в голове, а если его вытряхнуть из головы, то никакого страха вокруг нас нет. Может быть опасное положение, может быть трудное положение, но бояться или не бояться – зависит только от нас.

– А если что-то чудится? – спросил Костя. – Или если чудится, что что-то может почудиться? Тогда как?

– Если тебе что-то чудится, то надо это мысленно довести до абсурда, и станет просто смешно.

– А как это «довести до абсурда»?

– Если тебе мерещится какая-нибудь ерунда, то ты назло этой ерунде представь себе ерунду еще ерундистее, ерундовее и ерундастее.

9

Который ушел в гости, и Костя остался в квартире один. Он закрыл дверь на крюк, а баррикаду воздвигать не стал. Опасность угрожала не извне, она гнездилась здесь. Пора белых ночей не кончилась, на улице было еще не очень темно, но в комнатах сгущались сумерки.

«Надо все делать так, как всегда, – решил Костя. – Если я что-нибудь сделаю не как всегда, я покажу себе (и кому-то еще), что этот вечер не такой, как другие. Тогда начнется неизвестно что».

Включив свет в прихожей, он не спеша пошел по коридору. Из большой пустой комнаты донеслось осторожное шуршанье. Опять там кто-то плоский лежал на кровати и вздыхал. Костя свернул в комнату и подошел к постели. На газетных листах в сумраке еще можно было разобрать заголовки:

…СЕВЕРНЫЙ ФРОНТ – ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ – ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ – КАВКАЗСКИЙ ФРОНТ – ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ – С СЫПНЯКОМ ПОКОНЧИЛИ – СПЕКУЛЯНТЫ-ПАРФЮМЕРНИКИ – НАЛЕТЫ НА КРОНШТАДТ – ЛОМКА ДЕРЕВЯННЫХ ЗДАНИЙ – КОНЕЦ ДЕНИКИНЩИНЫ НА КАВКАЗЕ – НОВЫЙ ВИД БУРЖУАЗИИ – ВСЕ НА БОРЬБУ С ДЕЗЕРТИРСТВОМ – ТРУДОВОЙ ПАЕК СКУЛЬПТОРАМ – КАСПИЙСКОЕ МОРЕ СВОБОДНО – ПРИВИВКА ОСПЫ…

Газеты шевелились явно от сквозняка. Костя вышел в коридор и направился в тетину комнату. Дверь ванны странно белела в конце коридора. А вдруг она откроется сама по себе? Но зачем ей открываться! Он прошел мимо ванной, зажег свет в уборной, без надобности зашел туда и потянул за фарфоровую висюльку. Вода зашумела гулко и обнадеживающе. Синий лебедь, изображенный в чаше унитаза, на миг стал выпуклым, английская надпись под ним – TRADE MARK – заколебалась. Потом в бачке послышалось недовольное сипенье, и стало тихо. Вода эта была последней, опять что-то с водопроводом случилось. Что ж, значит, Костя имеет полное право не идти в ванную. Да, но обычно он там умывается перед сном!

Он зажег свет в ванной и толкнул дверь. Длинноногий паук, сидевший на лампочке, проснулся и побежал к своей паутине, натянутой между торчащей из колонки железной трубой и стеной. «Вечерний паук – к письму», – вспомнил он тети-Анину примету. Наверно, придет завтра письмо от отца. Тетя Аня всегда быстро отвечает на письма. Надо скорее зарабатывать миллион в поте лица.

Когда он вошел в свою комнату, там было темно, а за окном было еще светло. Он включил свет – и в комнате стало светло, а за окном сразу потемнело. Сняв с кресла сложенное вчетверо одеяло, Костя взял судок с пшенкой. Каша была еще совсем горячая. Потом, подойдя к книжному шкафу, он стал раздумывать, какую бы книгу сейчас почитать, вернее, перечитать… Нет, только не «Вия»! И не «Эликсир дьявола»! И только не Блаватскую!.. Выбрав «Трое в одной лодке», он уселся за стол, стал есть кашу и читать. Он очень любил то место, где никак не открыть консервную банку. Но сейчас даже это смешное место в книге его не веселило. Он вдруг заметил, что старается не греметь ложкой о тарелку и все к чему-то прислушивается.

Направо от него буржуйка, а дальше – окно. Это не страшно. За спиной у него зеркало, на него лучше не оглядываться. Но хочется оглянуться, тянет оглянуться. Слева от него – дверь. А вдруг она откроется сама по себе?

Чтобы не думать о двери и зеркале, Костя стал глядеть прямо перед собой. Там, над его кроватью, висит большая гравюра. На ней – скалы, и среди скал на тропинке – красивая белокурая девушка, она плачет. Рядом стоит рыцарь, лицо его очень серьезно. Невдалеке пасется боевой конь. Слева, вдали – горящий замок; пламя рвется изо всех его окон и из бойниц башен. Справа, внизу виден кусочек бурного моря и у самого берега – гибнущий корабль; корма его уже под водой. Когда однажды Костя спросил тетю Аню, что означает эта картина, тетя Аня сказала: «Это – рок. Понимай все так, как тебе подсказывает твой ум».

Костин ум подсказывал ему разные объяснения. Иногда Костя думал так: рыцарь познакомился где-то с девушкой, потом приплыл за ней на корабле, чтобы увезти к себе домой, а в это время на замок был налет, и уцелела только девушка. Он кое-как вытащил ее сюда, а за это время корабль потерпел аварию. Иногда Костя думал так: рыцарь приплыл за девушкой на корабле, а девушку не хотели отдавать за него замуж. Тогда он перебил всех в замке, замок поджег, но корабль, на котором он хотел увезти девушку, разбился. Иногда Костя думал так: рыцарь с девушкой жили в замке, но было нападение, и они едва спаслись; к ним шел корабль с подкреплением, но он разбился.

Так или иначе, положение у них было очень плохое, и Косте всегда хотелось придумать для них какой-нибудь выход. Выходы были разные. Они могут оставить коня пастись на воле, а сами возьмут друг друга за руки, поцелуются – и бросятся с обрыва в море. Они могут оба сесть на коня и пробираться сквозь скалы на родину рыцаря; только чем они будут кормиться в пути? Они могут вернуться в выгоревший замок, жить в подвале и ждать второго корабля; чтобы не умереть с голоду, им придется зарезать