Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин

— Сюда, сюда набегает! Одноглазый!

Шмондец их знает, что вообразили перепуганные крепцы у борта, Ква интересоваться не стал, поскольку сразу свернул вдоль торца надстройки. Двигаться здесь оказалось крайне неудобно: листы металла изображали нечто вроде широких ступеней, спускающихся к Низкому борту, относительно горизонтальных, но кривых и залитых дождевыми лужами. Впрочем, дальше к Низкому борту Ква продвигаться не стал, прислонился к стене спиной и перевел дух…

Наверху палили — часто и беспорядочно. Наверняка Чииза успела перезарядить «10,5×24», имела двадцать зарядов, но грохотала там так часто, что осколки стекол даже в нижних окнах звенели. А ведь это еще без автоматов и ружей. Куда мир катиться и кому нужен вот такой прогресс⁈

…вот! Ждалось чего-то этакое. Решили обойти бесстрашную надсмотрщицу снаружи, зайти с тыла…

…Ква видел ноги хитрецов — две пары, осторожно переступают по балкам, оставшимся от снятого настила променад-палубы второго этажа. Снизу точную принадлежность и ранг ног не разберешь, но размер обуви и форма ягодиц глубоко чужая. Чиизу-то с любого ракурса шпион уже прекрасно узнал…

…шпион прицелился, положил палец на спусковой крючок, испытывая немалое искушение зажмурить единственный глаз. А между тем, Леди на занятиях обнадеживала: «в твоем случае, Ква, индивидуальные особенности организма идут только на пользу, можешь стрелять не жмурясь»…

…ох! Просто шмондец какой-то!..

…нет, незнакомый револьвер не разорвался и не дал осечку, просто выстрел в собственных руках показался даже оглушительнее, чем когда в морду стреляли. Да еще сверху сразу все посыпалось: осколки стекол, тела — почему-то сразу два, — да еще со звоном свалилась длинная шпаго-рапира и славный топорик…

…один упавший человек рухнул молча, другой корчился и выл, сверху кричали, там кто-то мелькнул — Ква слегка судорожно бахнул вверх — наверху всё немедля исчезло, слава богам, больше никто на голову не рухнул…

…вообще работать огнестрелом оказалось не так стремно, как мнилось. Но никакого удовольствия, одни нервы…

…«Опять у меня нервы на уме» — с грустью подумал шпион. «Старость и одиночество — вот что это такое»…

От печальных мыслей отвлек оравший на палубе человек. Одет прилично — и сапоги, и жилет из прекрасной кожи драха. Высокий статус, недурные трофеи, но сейчас не об этом — в руке шмондюка был зажат пистоль — опять какой-то иной, вовсе не «10,5×24». Упавший явно сломал ногу — штанину прорвала кость, — а может и обе ноги, но оружие не отпускал. Наверное, от шока себя не помнит, похоже, он после внезапного выстрела снизу попросту оступился и свалился с остатков променад-палубы.

Ква прекратил страдания бедолаги ударом тесака, вернул оружие в ножны и вытащил из руки покойника пистоль. Определенно вообще не револьвер — понятного барабана нет. Ладно, что подсовывают, тем и играем…

Сунув за пазуху трофей, озираясь — нервно, вот уж окончательно нервно — шпион поднял топорик и длинный клинок — вот это оружие, — вполне понятное, — заняло место за ремнем, причем, совершенно не отяготило. Ко всему нужна привычка, это верно сказано…

…народу у люков прибавилось, некоторые выползшие из Трюмов даже пытались встать на ноги. Мелкая фигурка в светлом платье размахивала руками, прелестным знаменем развивались светлые локоны. То ли вдохновляет, то ли душевно кроет «шмондюками». А — вот ей кто-то из доходяг-«механиков» помогает, вытаскивают очередного взобравшегося…

…а наверху тихо, и вдоль бортов тоже штиль. Осмысливают. Но это ненадолго. Интересно, где же сам Его Сиятельность, и что там на самом наверху… к примеру, в гареме?

Ква опять потянуло к унылым мыслям о старости, но тут сверху упала Чииза. Не упала, конечно, спрыгнула, довольно мягко.

— Очень неслышно летаешь, — сообщил шпион, опуская ствол пистоля.

— А ты неслышно стоишь. Я думала, к Верхнему борту ушел.

— С чего вдруг? Договаривались же здесь свиданье устроить.

— Да, но там скапливаются. Побегут сразу всей оставшейся стражей. Они видят, что у люков твориться, и всерьез обеспокоились.

— Тогда сразу с обоих бортов навалятся и сверху пальбу устроят. Пора нам оттянуться.

— Порвут там меня сразу, — вздохнула девушка, глядя на возню у люков.

— Пока они в силы не пришли, самое время явиться и объясниться. А здесь нас все равно зажмут.

— Это, конечно, верно. Ты про бой лучше соображаешь. Только если являться, я все потная, ужасная… — очень логично запереживала красавица.

— Ты не потная. Ты — жарко лоснящаяся, — заверил Ква.

— Вот же лгун. Но ловкий. Побежали, а то в спину пальнут…

Ква полагал, что при движении напрямую не устоит на накрененной палубе и благополучно покатиться к Низкому борту. Но то ли палуба успела просохнуть, то ли пример Чиизы, крайне ловко бегавшей по родному кораблю, повлиял — дорысили благополучно, даже и сзади никто не попытался между лопаток пуле-патрон всадить.

— С воскрешением, господа «механики»! — сходу заорал Ква. — Набираемся сил, готовим битву. Да, и предупреждаю — все дамы корабля под моей личной защитой! Вот все дамы, тут без обид, но все мои!

Десятки пар глаз смотрели сейчас по большей части совершенно бессмысленно — подъем измучил. Вылезли и упали. Понятно — была мечта сдохнуть под солнцем, вот — почти исполнилась. Но нынче вечер, до солнца еще дожить нужно.

— Командуй, дева! Гавкни доходчивей!

— А я что делаю! Уже охрипла орать! — заявила прекрасная Анжела де’Каррам действительно уже чуть осипшим голосом. — Эй, Герои Трюмов! Встали! К лебедке! Бодрей, товарищи! Майнай помалу!

Возня у лебедки вполне наблюдалась, но довольно безнадежная. Светленькая ангел-Телле, жутко ругаясь, помогала выбраться из люка очередному «верхолазу». Этого Ква узнал:

— А, Барбос, вовремя! Живо к лебедке, твою сонную душу! Тяни наших, у кого еще камбузный супец в жилах остался! Работать! Мы заняты будем!

Да, пора было заняться делами славными и героическими, а то Чииза при виде практически голых истощенных людей, украшенных сотнями язвы, крепко оторопела.

— Спокойно! Им только чуть отъесться и сущими красавцами станут. Приди в себя! Твой Нижний борт, парнишка тебе поможет….

Очнувшаяся Чииза спрыгнула с помоста у люков, почти поехала вниз, скользя подошвами словно на лыжах. Грациозно у нее выходит, прям приятно в спину и ниже глянуть.

— В Трюма надзирательницу надо! — прохрипел сидящий у лебедки «механик». — Её швырнем одну из первых! Пусть сгниет, мокрощелка проклятая!

Ква хлопнул по длинному клинку за поясом:

— Ты, говорун, языка лишиться