«Навеки вместе». Швеция, Дания и Норвегия в XIV–XV веках - Андрей Джолинардович Щеглов

чьи выборы на камне Мура были произведены в соответствии с законами страны[82], он незаконно распорядился сделать Швецию вассалом иноземцев. Страна ослаблена в результате тяжелых податей и налогов. В Швеции не остается средств на нужды королевства, в том числе военные, в случае возможных столкновений с Русью и другими внешними врагами. От пошлин и торговых запретов страдают как торговые города, так и королевство в целом. В стране невозможно найти описи имущества короны. Король попрал привилегии церкви, занимался разбоем и грабежом. Вопреки законам, он лично назначал лагманов и херадсхёвдингов, «и по какому праву они заняли эту должность, такое право они и проводили в жизнь». Он не наказывал фогдов, притеснявших народ, и таким образом попустительствовал еще большим злоупотреблениям. Фогды ежегодно требовали с бондов налог на строительство кораблей, которых в результате шведы не получали. Раздача ленов иноземцам и невозможность для шведских рыцарей определить детей на государственную службу разоряют рыцарство страны. Схожим образом ущемляются и права шведского духовенства в результате назначения иноземцев епископами.

Содержание мирного договора, подписанного 14 октября, достаточно точно воспроизводится стихотворной хроникой. Стороны прощали друг другу ущерб и обязывались соблюдать данные клятвы и положения шведских законов. Эрик Померанский восстанавливался в своих правах. Замки и лены Швеции должны были перейти под управление уроженцев страны, за исключением трех замков — Стокгольмского, Кальмарского и Нючёпингского, над которыми король сохранял право поставить датчан или норвежцев.

Соглашением регулировались и другие вопросы: было постановлено, что Швеция должна иметь дротса и марска; право решающего голоса при их назначении будет принадлежать королю. Суверенитет над замками перейдет к риксроду — в случае, если король не оставит законнорождённого сына. Каждая страна, говорилось в договоре, должна иметь копию соглашения об унии и руководствоваться в своей политике этим документом. Гарантами договора выступило большое число скандинавских магнатов: 46 от Дании и Норвегии и 32 от Швеции[83].

Часть вопросов была вынесена на рассмотрение комиссии, которая начала заседать четыре дня спустя. Комиссия постановила, что король должен в отношении государственных дел Швеции совещаться с риксродом, но не обязан подчиняться в случае разногласий. Еще одним результатом разбирательства стало предписание архиепископу Улофу и мятежным прелатам отречься от обвинений в адрес Эрика Померанского и соблюдать лояльность в отношении короля[84].

Стокгольмское мирное соглашение являлось успехом Эрика Померанского, вынужденного считаться с требованиями шведов, но в то же время продемонстрировавшего твердость и нежелание идти на поводу. Определенную строгость король проявил и при выборах дротса и марска. Показательна последующая политика короля в отношении замковых ленов: в соответствии с мирным договором король пожаловал Стокгольмский, Нючёпингский и Кальмарский замки датчанам; остальные были отданы в держание или управление шведам, однако зачастую достаточно низкого происхождения, в обход ведущих магнатов.

Успех Эрика Померанского имел несколько причин. Несомненно, что в среде восставших шведов отсутствовало единство, существовали различия и противоречия как между аристократией и народом — участниками восстания, так и внутри аристократии, часть которой устраивал компромисс ценой политических уступок. Возможно, определенную роль сыграло и то, что многие из аристократов решали в восстании, среди прочего, личные цели — прежде всего, округления владений и получения замковых ленов. Очевидно, захватив замки и получив определенные политические гарантии, они сочли свои задачи выполненными. Однако последующая политика короля не оправдала их ожиданий.

В пользу короля сложилась и международная ситуация: король приехал в Швецию, заключив мир с Ганзой. Это укрепило его позиции и развязало руки в отношениях с мятежными шведами. Не принесли успеха попытки повстанцев апеллировать к потенциальным внешним союзникам. Внутри Кальмарской унии короля поддержали норвежские аристократы, на солидарность которых рассчитывали восставшие. В разгар движения, после отказа шведов от вассальной верности монарху, норвежский риксрод в особом послании призвал их блюсти верность Эрику Померанскому[85]. Кроме того, как можно предположить по результатам встречи — мирному договору и резолюции арбитражного разбирательства, король и его сторонники хорошо подготовились к переговорам, изучив шведские законы и юридически обосновав права монарха. Наконец, на данном этапе могло сыграть существенную роль и то, что большинство аристократов — гарантов мирного договора составляли представители Дании и Норвегии.

Энгельбрект и Эрик Пуке не участвовали в переговорах. В литературе это принято объяснять неудовлетворенностью Энгельбректа компромиссом с королем или нежеланием короля вести переговоры с мятежниками. Очевидно, что сам факт неучастия демонстрирует слабость Энгельбректа, отсутствие у него политической опоры, власти и авторитета. Возможно, в таком положении Энгельбректа была заинтересована и шведская аристократия, отстранившая лидера восстания от большой политики.

Стокгольмский мир оставил многие спорные вопросы нерешенными. Закономерен был новый этап конфликта, предпосылками которого явились три основные группы противоречий, с одной стороны которых стоял король, с другой же — 1) недовольные результатами восстания крайние оппозиционеры — сторонники Энгельбректа и Эрика Пуке; 2) шведская аристократия, получившая частичные формальные гарантии своих прав, но не добившаяся политического и экономического усиления за счет уступок короля; 3) шведский народ, чаяния которого в отношении избавления от тяжелого налогового бремени не оправдались.

Политическая система, сложившаяся по итогам стокгольмского мира, также создавала предпосылки для нового этапа борьбы. Немаловажную роль сыграл вопрос о формальном лидере шведов. Кристер Нильссон (Васа) получил титул дротса, а фактически являлся, как и ранее, наместником короля в Финляндии. В метрополии единственным человеком, наделенным формальной властью, остался не столь лояльный Карл Кнутссон (Бунде). Последний в связи с начавшимися волнениями бондов, вновь не желавших, если верить источникам, платить налоги, повел двойную игру: официально уверял короля в лояльности, но одновременно вместе с рядом аристократов Швеции взял курс на создание новой мятежной коалиции.

Обострение отношений вскоре нашло формальное выражение: оппозиция провела новое собрание в Арбоге, поданное как встреча представителей сословий, но в очередной раз являвшееся совещанием фрельсисманов: архиепископа Улофа, епископов Кнута и Томаса и восьми светских аристократов. Сведения хроники об участии Энгельбректа и Эрика Пуке документами не подтверждаются.

Резолюция, принятая в Арбоге и датированная 11 января 1436 г., носила характер ультиматума, трудновыполнимого как по срокам, так и по содержанию требований. В письме двенадцати магнатов, именующих себя риксродом, сообщалось о намерении расторгнуть присягу верности королю, если тот до 15 февраля текущего года не исправит свои нарушения мирного договора, заключающиеся в следующем: замки не находятся в руках шведов, право распоряжения замковыми ленами в случае смерти короля перейдет к риксроду не безоговорочно, а только если король не оставит наследников; дротс и марск не получили надлежащих полномочий; высказывание короля о том, что он не хочет быть «да-государем» (ja-herre) шведов (т. е. безвольно на всё согласным