Переводчица для Босса - Никки Зима

Она ёрзает в кресле, как школьница на экзамене:

— Мирон Максимович, если он принесёт больничный и потом напишет заявление по собственному...

Хочу выругаться матом, но сдерживаю себя.

— Поднимите его трудовой договор! — перебиваю. — Проверьте каждый пункт! Позаботьтесь, чтобы вылетел с волчьим билетом.

— Хорошо, будет сделано, Мирон Максимович!

— Теперь второй вопрос: есть у вас на примете переводчик, владеющий корейским?

— Да.

— Вызывайте. Через час корейцы будут здесь!

Светлана пытается осмыслить задачу.

— Всё ясно?

— Да, конечно!

Кадровичка судорожно хватается за блокнот, пальцы дрожат, когда она листает страницы. Вижу, как на лбу у неё выступают капельки пота.

— Есть... три кандидата... — она заикается. — Но по итогам тестирования ни один не показал идеального...

— Чёрт возьми! — устало потираю глаза. — Мне не нужен идеальный! Мне нужен переводчик, который через час будет стоять здесь и переводить слова с русского на корейский и обратно!

— Какие слова, Мирон Максимович?

Блин, вот она тупит!

— Слова «миллиард долларов», Светлана Константиновна, нужно перевести «миллиард долларов», с русского на корейский и обратно. Я доходчиво объяснил?

Глава 12

— Поняла, переводчик будет здесь через час.

Светлана Константиновна вскакивает так резко, что чуть не опрокидвает на пол стул на котором сидела.

Примечаю, что Алина тут же подхватывает его с грацией балерины.

Кадровичка уже мчится к выходу, на ходу доставая телефон.

Алина задерживается на секунду, бросая на меня взгляд, полный... чего? Восхищения? Страха? Желания?

Чёрт её знает. итать женские взгляды — это сложнее, чем китайские иероглифы. Но в целом она молодец, держит руку на пульсе.

— Принесите мне кофе, — бросаю ей вдогонку. — И узнайте у охраны, когда прибудет делегация.

Остаюсь один в переговорной. Кувшинки в вазах несколько успокаивают нервы.

Я смотрю на пустую вазу, где должны были быть лотосы, и думаю о том, как работает конвейер подбора персонала.

Настоящий конвейер — это не про «управление талантами» и прочую ерунду, которой наши кадровики мозги забивают.

Конвейер про то, чтобы всегда иметь под рукой топовых специалистов, готовых в любой момент вскочить в последний вагон уходящего поезда под названием «миллиардный контракт».

Вот сейчас именно такой момент. Если мой отдел кадров не может обеспечить переводчика в течение часа — значит, весь их «кадровый резерв», «база соискателей», за что они получают премии, не стоят и гроша ломаного.

Тогда проще разогнать этих к едрёной фене, и нанять других на стороне.

Дело в том, что Департамент ЭйчАр, по-нашему отдел кадров, постоянно в контакте с сотнями соискателей. Большинство так и не попадает к нам на работу.

Потому что мы стараемся забирать в команду лучших из лучших.

Сейчас у меня другая ситуация. Мне нужен просто грамотный переводчик.

У корейцев, конечно же, есть свой. Но я не могу ему доверять.

Особенно после смс со словом «переводчик». Здесь одна неверная запятая в контракте может стоить десятки миллионов долларов.

Звонит телефон. Светлана Константиновна. Голос её звучит так, будто она только что пробежала марафон:

— Мирон Максимович, переводчица едет! В течение часа будет здесь!

На столе лежит папка с контрактами. Миллиарды. Два года напряжённой работы.

Я не дам всему накрыться медным тазом из-за Смирнова, который решил, что может продаться подороже.

В переговорную заглядывает головка Алины.

— Мирон Максимович, — говорит она таинственным шёпотом, — охрана сообщает, что делегация только что подъехала.

— Они неожиданно приехали немного раньше.

— Давай, собирай всех наших сюда в переговорную, и чтобы ни один не смел опоздать и прийти позже корейцев. Так и скажи — опоздают — голову откручу!

— Ага, — она сосредоточенно кивает и пулей выскакивает в коридор.

* * *

Переговорная замерла в ожидании. В хрустальных вазах плавают белоснежные кувшинки — не лотосы, конечно, но выглядят достойно.

Я проверяю часы: корейцы уже в здании, а переводчика всё ещё нет.

Моя команда, одетая с иголочки, в сборе. Шесть человек по числу корейских гостей.

Я ловлю себя на том, что поправляю галстук.

В дверях появляется делегация, которую сопровождает Алина. Она уже со всеми подружилась, когда встречала и расселяла в отелях.

Пак Чжон Хо входит первым — его тёмно-синий костюм сидит как влитой, седые виски придают лицу мудрое выражение.

За ним следует молодой кореец с острым взглядом — их переводчик, судя по всему. Седьмой в их делегации.

«Аннёнхасеё, Мирон-сси!» — Пак склоняется в поклоне, который я тут же отражаю, чуть более глубоко.

Молодой переводчик-кореец быстро выходит вперёд:

— Господин Пак передаёт вам самые тёплые приветствия и выражает благодарность за приглашение.

Говорит почти без акцента. Голос у парня слишком гладкий, глаза бегают. Немного высокомерный.

Мой внутренний детектор лжи сразу настораживается. Но внешне — каменное лицо.

— Очень рад вас видеть, господин Пак, — отвечаю я, глядя прямо в глаза корейцу, немного наклоняюсь, хотя слова адресую переводчику.

Молодой человек быстро переводит, но я замечаю, как он слегка меняет интонацию. Пак улыбается и что-то говорит по-корейски.

— Господин Пак восхищён вашей переговорной и особенно этими... — переводчик на секунду запинается, — прекрасными цветами.

Я киваю, но внутренне насторожен. Почему он запнулся на слове «кувшинки»? Неужели не знал термина? Для профессионального переводчика это дурной знак.

— Спасибо. Это особые кувшинки, — намеренно подчёркиваю я. — Они цветут всего две недели в году.

Мой взгляд скользит к часам. Где же наш переводчица? Этот «специалист» явно не тянет на серьёзные переговоры. Каждая его ошибка может стоить миллионы.

— Пожалуйста, проходите, — жестом приглашаю к столу корейскую делегацию.

Пока корейцы рассаживаются, наши стоят. Таков этикет, гости садятся первыми.

Я ловлю взгляд Дмитрия снаружи за стеклом переговорной, он, стоя за спиной гостей, понимающе кивает и снова проверяет телефон.

Его лицо озаряет широкая улыбка. Значит, наш специалист здесь! Он показывает большой палец вверх. А потом указательный — типа ещё минута.

Мои всё ещё продолжают стоять. Если переводчица зайдёт до того, как мы сядем, все приличия будут соблюдены. Формально это ещё не опоздание.

Секунды тянутся резиной.

И вот я вижу женскую фигурку, стремительно приближающуюся к переговорной!

Глава 13

Дверь переговорной распахивается, и я вижу... её. Ну, ту самую блондинку с затопленной квартирой. В непонятном платье, и чёрти чем на голове.

С выражением лица, которое явно говорит: «Чтоб ты сдох, бородач, самой лютой смертью!»

Мне кажется, что в таких случаях левый глаз начинает нервно подрагивать. Проверяю себя. Нет, не дрожит.

Сжимаю скулы, размажу всех — и кадровичку, и бывшего переводчика. Нет, просто расстреляю. А ещё лучше испепелю и