Бумажная империя 6 - Сергей Жуков

Нет. Что-то не сходится. Это просто не может быть он. Или я просто не хочу в это поверить? Из-за общего с ним бизнеса, который пойдёт прахом в случае, если Распутин действительно окажется нашим таинственным злодеем. Из-за Алисы, которая потеряет единственного родного для неё человека. Из-за своей гордости, которая просто не желает признавать что я мог так ошибиться в человеке.

— Помните что сказал следователь Колобов? Тот, кого мы ищем не пьёт кофе, предпочитая ему чай с молоком, — заметил я. — Мне не даёт покоя эта деталь.

— Даниил, ты серьёзно будешь руководствоваться такими мелочами, когда у нас есть куда более веские доказательства причастности Распутина? — возразил Мечников.

— Дьявол кроется в таких вот деталях, — задумчиво протянул я. — И именно детали как раз не сходятся.

Да, возможно я сейчас выступал адвокатом этого самого дьявола. Но пока не доказана вина, каждый имеет право на адвоката.

— Понимаю твои чувства, но факты говорят сами за себя и мы не можем закрывать на них глаза, — Мечников положил мне руку на плечо. — Сегодня мы возьмём его и добьёмся ответов чего бы это ни стоило.

Покачав головой, я не согласился с их мнением, но кроме предчувствия и собственных догадок, веских доказательств невиновности Распутина у меня не было.

Вернувшись к гостям, я не мог выбросить прошедший разговор из головы. Всё моё нутро сопротивлялось и было тревогу. Мы ошибались, но доказать это я никак не мог.

— Представляешь себе? — вырвал меня голос Хвалынского из этих мыслей.

— А? — переспросил я, вообще не помня что он только что мне рассказывал.

— Говорю, что капитан испанцев в итоге бутсы с липучками стал носить, — повторил он. — Ну, после того матча, где мы с тобой к полю прошли.

— Серьёзно? — не поверил я.

— Ещё как! — кивнул Хвалынский, закинув в рот тарталетку с икрой. — Кто-то подсчитал, что он больше десяти раз шнурки завязал. Вот людям заняться нечем, кроме как считать кто сколько раз шнурки завязывает.

— Поразительно, я тогда этого не заметил даже, — улыбнулся я.

— А то! Надо на футбол смотреть, а не на такую ерунду, — одобрительно крякнул он, опрокинув стопку водки. — В итоге-то испанцу прозвище дали — эль бамбино. Типа он как ребёнок малый не умеет шнурки завязывать.

Эх. Жаль этого добряка. Я вовсе не желал зла капитану испанцев, рассчитывая что моя шалость останется незамеченной.

— Кстати, я недавно опять видел на стадионе того англичанина, с кем вы познакомились на матче. Джеймс, кажется, — вспомнил Хвалынский. — Он болел за Челси в матче с Ливерпулем.

— Да, он тот ещё любитель футбола, — улыбнулся я, вспоминая, как пьяный агент английских спецслужб пытался уговорить меня вложить денег в его любимый клуб.

— Матч был потрясающий. Жаль, что вам не удалось выбраться на него, — раздосадовано покачал головой Хвалынский.

— Я бы с радостью, но работа не отпускает, — улыбнулся я.

— Даниил, это не повод пропускать такое событие, — с укором сказал фанат футбола. — Я и сам лишь в последний момент смог сорваться, а кое-кто приехал туда прямиком с больничной койки.

— Боюсь, вы у нас один такой любитель футбола, — рассмеялся я.

На что Хвалынский заметил, что среди моих знакомых есть и другие подобные фанаты и назвал фамилию.

Мои глаза мгновенно округлились. Мир вокруг затих в шуме собственных мыслей. Этого просто не может быть.

Глава 6

Мой слух резанула знакомая фамилия и я тут же стал серьёзным.

— Что вы имеете ввиду? — нахмурился я. — Вы встретили там Долгопрудного?

Хвалынский немного растерялся от моей внезапной перемены:

— Ну не совсем встретил, просто видел его мельком.

— Виктор Григорьевич, вы уверены? — машинально подался я вперёд, заставив его даже чуть отступить.

— Даниил, что случилось? Он не должен был там быть? — нахмурился Хвалынский.

— Пожалуйста, это очень важно. Вы уверены, что это был именно Долгопрудный? — с нажимом спросил я.

Всё моё нутро кипело и горело. Всё дело в том, что матч, про который говорит Хвалынский, проходил в тот самый день, когда я заявился в поместье Долгопрудного с внезапным визитом.

— Уверен, Даниил, — хмуро ответил он. — Его раны на лице после покушения ни с чем не перепутать.

Если в тот день он был в Лондоне, то чей голос я слышал там, в поместье? И тут меня прострелило осознание: тот пластиковый щелчок, что я слышал в конце разговора Долгопрудного со слугой — это был звук кладущейся на базу телефонной трубки. Слуга просто разговаривал со своим хозяином по громкой связи! Именно поэтому я не увидел Долгопрудного в комнате, когда слуга выходил.

Я резко обернулся и не заметил среди гостей Распутина. Также не было и Гончего с Мечниковым.

Твою мать, неужели они решили действовать⁈

Стараясь сохранять спокойствие и не вызывать подозрений, я медленно вышел из зала, а затем бросился к кабинету. Схватившись за ручку, я услышал грозный голос Гончего, который явно вёл допрос с пристрастием. Да что они вообще творят, идиоты⁈

— Станислав, это не он, — распахнув дверь, выкрикнул я. — Прекратите!

— Ещё как он! Этот проныра шастал по неотремонтированной части и фотографировал там всё, — злобно прорычал глава моей охраны. — Вы только гляньте на эту журналистскую рожу. Да от неё жёлтой прессой за километр несёт.

Вот ведь блин. Гончий поймал настоящего шпиона. С одной стороны мне очень приятно, что он столь профессионален и так быстро и легко вычислил крота, но с другой — именно этого крота не нужно было вычислять.

— Много успел наснимать и всего увидеть? — грозно спросил я.

— Не знаю, но с учётом что прошло уже два часа, то думаю — более чем, — рявкнул на перепуганного Леонида тот.

Отлично. Значит материал есть. Нужно теперь как-то аккуратно отпустить его да так, чтобы он не понял, что его используют.

— Так жаль ломать ему руки, — задумчиво произнёс я. — Ведь прошлая его статья мне действительно понравилась.

— Руки⁈ Да господи помилуй, зачем же ломать⁈ — воскликнул журналист, но тут же замолк, едва Гончий посмотрел на него.

— Как вам у меня в поместье, Леонид? Понравилось? — внезапно спросил я его.

— О-оч-чень, — заикаясь, закивал он.

— Жалко, что чиновники не хотят, чтобы я восстановил его целиком. Они считают, будто в заброшенном виде оно смотрится лучше, — грустно развёл я руками.

— К-конечно ж-жаль, — вновь закивал перепуганный журналист.

— Леонид, хватит вам трястись. У нас сегодня праздник, так что никто вас калечить не будет, — спокойно сказал я, на что Гончий недовольно посмотрел на