Ты станешь моей - Кейт Морф

— Похож? — спрашиваю я тихо, еле двигая губами.

Он не сразу отвечает. Только чуть наклоняет голову, так, что капюшон отбрасывает легкую тень на его скулу.

— Таким ты меня видишь? — хрипло спрашивает он.

Я вздрагиваю, будто меня тронули за обнаженную кожу.

О, его голос…

Мамочки!

Низкий. С хрипотцой, будто сорванный изнутри. В этом голосе нет ласки — только гравий, только опасность улицы. Меня бросает в жар и в холод одновременно.

Я сглатываю, не отрывая взгляда от холста, и киваю:

— Да.

— Ты меня боишься?

— Да, — отвечаю почти беззвучно, но честно.

Парень продолжает не двигаться. Я чувствую, как он смотрит на меня, даже не поворачивая головы.

И вдруг — резкое движение.

Он разворачивается внезапно и без предупреждения. И я, не успев испугаться, тоже поворачиваюсь к нему, чисто на рефлексе.

И наши глаза сталкиваются.

Он смотрит в упор.

В упор!

Я замираю.

Все вокруг размывается, становится ненужным — только его темные глаза. В них не ночь. В них дыра. Бездна, в которую можно шагнуть, и уже не выбраться.

Парень не улыбается и не моргает.

Все внутри меня стягивается в плотный узел. Дышать тяжело. Словно он не просто смотрит, а проникает внутрь. Видит то, что я прячу даже от себя.

И все же... В этих глазах я улавливаю не только тьму. Я не знаю, почему, но хочу дотронуться до него, просто чтобы понять — он настоящий?

Он наклоняется ближе, совсем чуть-чуть. Я чувствую его дыхание на своем лице. Запах снова обволакивает — резкий, мужественный, свежий.

— Интересно, — говорит он тихо, почти себе под нос. — Ты первая, кто не отвел взгляд.

Я растеряно моргаю и не знаю, что ответить.

Он выпрямляется, а потом медленно отводит взгляд, и снова смотрит на картину.

— Сколько ты хочешь за этот портрет?

— Она не продается, — отвечаю сразу же.

Он слегка приподнимает бровь.

— Почему?

Я на долю секунды теряюсь. Я ведь и правда не думала об этом. Решила выставить ее сегодня, потому что иначе бы задохнулась. А теперь кто-то стоит передо мной и хочет купить мое творение, как вещь.

Я выпрямляюсь.

— У всего есть цена, — произносит он уверенно и смотрит мне в глаза.

— Зачем он тебе? — спрашиваю я. — Зачем?

— Хочу сжечь.

— Что? — я почти отступаю назад, но нога неосознанно возвращается на место. — Ты серьезно?

Лицо парня не выдает ни одну эмоцию.

— Я… я всю ночь ее рисовала… — обиженно вырывается у меня. — Ты хоть понимаешь, что она для меня значит?

— Понимаю. Поэтому хочу, чтобы ее больше никто не видел.

В его голосе нет угрозы, нет ярости. Но в его словах чувствуется нечто, от чего у меня бежит холод по спине.

Он говорит это так обыденно, как другие говорят: «Пора уходить» или «Дождь начинается».

— Это…, — я делаю глубокий вдох, стараясь говорить спокойно. — Это просто картина, понимаешь? Рисунок на бумаге. Он не может ничего изменить. Он не опасен.

— Тогда почему ты ее нарисовала?

В горле становится сухо, в висках пульсирует.

Я вдруг понимаю: он видит, что я вложила в этот портрет не просто уголь, а себя.

Я открываю рот, но не знаю, что ответить.

Слишком честно? Слишком сложно?

— Никто не должен ее видеть, — повторяет он мягче. — Никто, кроме тебя.

Он подходит вплотную, останавливается на расстоянии нашего дыхания. Моя спина цепенеет, сердце глохнет от собственного удара.

«Поцелованный тьмой» выше, шире и темнее. И все, что я сейчас вижу, это только его глаза. Он изучает меня, слегка нахмурив бровь, пытается проникнуть в мои мысли, что-то узнать для себя.

Я замечаю на его лице озадаченность.

— Ты…, — он говорит медленно и негромко. И в его голосе больше удивления, чем вопроса. — Ты меня не помнишь?

ГЛАВА 14

Аня

— Ты меня не помнишь? — хрипло переспрашивает парень, надеясь вырвать меня из ступора.

Я чувствую, как мое сердце сбивается с ритма.

— Ч-что? — выдыхаю я, едва слышно.

Я страшно растеряна.

Руки парня резко ложатся мне на плечи. Крепко, но не больно, и он чуть встряхивает меня, как будто пытается вытряхнуть ответ изнутри.

— Аня, — нервно произносит он, — ответь. Ты. Меня. Не. Помнишь?

Я вжимаюсь в себя, молча хлопаю ресницами.

Медленно, но почти беззвучно, шепчу:

— Нет…

И тогда я вижу, как в его глазах поднимается тьма. Та, что прячется в чужих подворотнях, что дышит за спиной, когда ты ускоряешь шаг. Она не просто в нем, она часть него.

Он отпускает меня, затем разворачивается и уходит.

Мои пальцы судорожно сжимаются. Я смотрю ему вслед, сжав губы.

Бежать? Стоять? Забить?

Нет!

Никаких «забить»!

— Стой! — вырывается из меня прежде, чем я успеваю испугаться.

Но парень никак не реагирует на мои слова.

Я бросаюсь за ним, обгоняю. Встаю прямо перед ним, раскинув руки, как барьер.

Не пущу, пока он мне все не объяснит! Я чувствую, что он знает про меня больше, чем я сама.

Он тормозит, почти врезаясь в меня.

— Скажи, мы знакомы?

Парень смотрит мимо, на его щеках выступают желваки.

— Нет, — бросает резко и идет дальше.

А я не двигаюсь. Мозг как будто пробивается через какие-то блоки.

Что-то внутри вдруг щелкает. Может, это имя принадлежит ему?

«Конечно же ему, глупенькая» — шипит коварный голос в моей голове.

Я стою на ступенях у выхода из университета. И вдруг, не думая и не веря, я все же кричу:

— Артём!

Парень резко замирает, словно он врезался в стену. Потом он медленно поворачивает голову через плечо.

Губы сжаты, челюсть стиснута, брови сведены. Он не улыбается. Он, как гроза в человеческом теле, если вовремя не спрячешься, то тебя настигнет страшная стихия.

Но я неосознанно делаю шаг к нему.

— Тебя ведь зовут Артём, да? — мой голос дрожит.

Он не отвечает сразу, долго молчит, а потом медленно кивает. Этот самый «Артём» проникает в меня своим темным взглядом, пытается понять, в какие игры я с ним играю. Минуту назад я сказала, что не знаю его, а тут вдруг бац! — и по имени его зову.

Я бы и сама на себя смотрела как на шизофреничку.

— Я..., — начинаю я, сбиваясь. — Я правда не знаю тебя. Но…

Я на пару секунд опускаю взгляд, не могу совладать с его натиском.

— У меня есть одна вещь. Кажется, она принадлежит тебе.

— Какая вещь? — он хмурится еще сильнее, и между его темных бровей проступает небольшая вертикальная складка.

Я приоткрываю рот, но вдруг…