Бандерос для училки, или Мечты сбываются… - Мари Александер

я уже знала, Антон искренне любил всю свою большую семью, и я часто слушала истории из их жизни, весёлого и такого многогранного семейства Стрельцовых. Мне вообще иногда казалось, что я уже заочно с ними со всеми знакома.

Ужин удался. Мясо и салат были идеальны. Пирог и вправду не подгорел, мамино тесто было отменно, а вот начинку мой шеф-повар немного пересолил, сошлись на мнении, что это практически не чувствуется, ведь пирог с капустой и рыбой не должен быть пресным.

Десерт ели, уже рассевшись в гостиной на диванах, и смотрели фотки, которые сделала Вика новым телефоном в прошлые выходные, когда всё семейство Стрельцовых собралось в родительском доме на празднование очередного дня рождения дедушки, отца Антона.

Фоток было нескончаемое количество. И в доме, и у мангала на улице, в саду с плодовыми деревьями, у бассейна и даже на небольшой яхте.  За штурвалом были двое: на некоторых фото – Марго, самая младшая сестра Антона, а на других – он сам.

– А говорил, что тебе было плохо без меня в прошлые выходные, – не удержалась и в шутку высказала ему, легонько ткнув локтем под рёбра.

К этому моменту я совсем расслабилась, и присутствие Вики меня не сильно смущало. Осуждения в её взгляде и словах я не почувствовала, и вели мы себя с её отцом прилично, при этом не скрывая наших близких отношений.  Поэтому, когда я доела своё мороженое и была безапелляционно захвачена в плен сильных рук и прижата спиной к мужской груди, я не сильно сопротивлялась, и мы, на пару, полулёжа, развалились на диване. Диван был большой, и места, по теории, хватило бы всем, но Вика предпочла сесть ближе к экрану и, накидав подушек на ковёр, с комфортом расположилась на полу.

На следующем кадре папа Антон учил Вику держать штурвал.

– Я тоже хочу, – уже честно скапризничила я, – а ты…

– Маленькая, да я бы с радостью, но ты ведь сама сказала, что в эти дни к тебе и на пушечный выстрел нельзя подходить, а ещё пару дней до и пару дней после, – прошептали мне на ушко.

Да, что-то я завралась, и всё потому, что мне нужно было тогда, в первый месяц, свободное от него время, для того чтобы подобрать себе подходящую женскую консультацию. Наблюдаться в клинике при центре репродукции я передумала сразу, как только поняла, что все мои анализы и результаты посещений передаются автоматом в адвокатскую контору, договор на ЭКО был заключён через них, и поэтому они получали полный доступ ко всем моим медицинским документам. Мы с подругой нашли лазейку, в договоре не указывалось, что я не могу отказаться от дальнейшего медицинского сопровождения моей успешной беременности. Таким образом я получила возможность уйти из-под контроля душеприказчиков господина Ледофф. Тогда я сильно нервничала и, боясь сорваться и ляпнуть что-то, постаралась минимизировать наше общение на несколько дней, что навело Антона на мысль, что у меня приближаются эти самые женские дни. Он вздохнул облегчённо, ведь всё переживал, что первые разы у нас был незащищённый секс, хоть он и старался контролировать процесс. А последующие два раза он как-то сам примерно рассчитывал, когда у меня должны быть эти, как он их называл, «женские дни», и планировал наши встречи и свои дела под мой график. Первые два раза мне было смешно, но вот последнюю неделю я уже не веселилась, мне его реально не хватало. А так как винить себя за сложившуюся тупиковую ситуацию было глупо и безрезультатно, хотелось обвинить его.

– Это вон чё нельзя в такие дни, а на яхте покатать можно было, – насупилась я и попыталась отстраниться.

– Я и хотел, но ты сказала, что всё сильно болит, – уже не шёпотом ответил мне он.

– Да ты даже не предлагал, – уже возмущённо и тоже не шёпотом ответила я.

– В воскресенье утром, забрав яхту, я позвонил тебе, спросил, как ты себя чувствуешь, на что ты сказала, что всё плохо и ничего, кроме как выпить таблетку и спать, ты не хочешь.

Я припомнила этот разговор. Но это же не факт, что если бы ответила ему по-другому, он бы поехал ко мне, а не в «родные пенаты».

Это я и сказала вслух, на что мне ответил не он, а Вика, о которой мы, взрослые, немного забыли:

– А вот это вполне возможно, и обломались бы мы все с прогулкой на яхте. Ведь свой день рождения он провёл в лесной хижине с тобой, а не в «родных пенатах». Ладно, взрослые, я пошла, почитаю в тишине, – высказалась дочь Антона.

Отойдя на безопасное расстояние (после кинутая в неё любимым папочкой подушка не долетела), уже почти скрывшись в коридоре, дочка сделала, как и её папочка ранее, «контрольный выстрел»:

– А вы не забывайте, что я ещё ребёнок, поэтому поберегите мою ещё неустойчивую психику и непотребством, как сказала бабушка, занимайтесь только за закрытыми дверями. И, папа, в отражении затемнённого стекла лестничного пролёта очень хорошо видна наша входная дверь.

И в глазах «ребёнка с ещё неустойчивой психикой» уже не чертенята, а бесенята прыгают.

Как я уже упомянула, запущенный ей вдогонку снаряд не смог достичь намеченной цели, ну а точнее, движущаяся мишень скрылась из поля зрения стрелка.

– Спокойной ночи, – услышали мы её слова, перед тем как она оставила нас наедине друг с другом.

Глава 6

Я очень хотела остаться наедине с Антоном.

Но вовсе не по тем причинам, о которых подумали вы. Хотя, не скрою, были мысли и о всяких там, "как сказала бабушка, непотребствах". Но это после того как я получу ответы на все мои вопросы, и, скорее всего, уже не сегодня.

А вопросов было море, и как бы я не страшилась получить на них не те ответы, на которые тайно, но надеялась, всё-таки очень хотелось их задать.

На экране всё так же менялись кадры из жизни семьи Стрельцовых, Вика скинула все фотки со дня рождения на жёсткий диск, подключённый к телеку, в папку с другими фотками. Поэтому слайд-шоу не закончилось, и теперь я уже любовалась по-новогоднему украшенной и святящейся всеми цветами радуги настоящей живой ёлкой, как я поняла, стоящей перед домом в "родных пенатах".

– Бандерос, а Бандерос, – сказала я и шлёпнула ладошкой по одной не в меру шаловливой мужской конечности, которая уже не лежала на моём животике, а планомерно пыталась залезть мне в декольте.

Призыв быть порядочным проигнорировали, и вот к диверсии уже присоединилась вторая конечность. Так как декольте было