Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн

и консервативными силами в правительстве. Принятие закона о сохранении мира наделило полицию чрезвычайными полномочиями и подвергло цензуре прессу, что способствовало реализации планов ультраправых.

Цуеси Инукай – бывший журналист, который был избран в нижнюю палату императорского сейма в 1890 году. Он переизбирался семнадцать раз и занимал пост на протяжение сорока двух лет. Он стал премьер-министром Японии в декабре 1931 года, когда Япония уже постепенно клонилась в сторону фашистского государства. Он предпринял шаги, ограничивающие власть военно-морского флота и военных. Это привело к его убийству 15 мая 1932 года. В тот день одиннадцать молодых морских офицеров, включая Таку Миками, штурмовали резиденцию премьер-министра и застрелили его. Им помогали армейские курсанты и правые гражданские лица, которые были частью секретного общества, похожего на якудза. Последние слова премьер-министра были легендарными:

– Если бы мы все обсудили… вы бы поняли.

– Диалог бесполезен, – ответил Миками.

И сделал роковой выстрел.

Государственный переворот стал известен как «Инцидент 15 мая». Националистические повстанцы попытались свергнуть правительство, чтобы заменить его военным правлением. Их первоначальная стратегия включала в себя убийство премьер-министра на приеме, запланированного для актера немого кино Чарли Чаплина, прибывшего в Японию днем раньше. Они планировали убить и актера, надеясь, что этот акт спровоцирует войну с Западом. Во время убийства сын премьер-министра смотрел сумо вместе с Чарли Чаплином. Вероятно, это стало одним из немногих случаев, когда просмотр спортивной передачи спас жизни.

Повстанцы напали на других правительственных лидеров и бросили ручные гранаты в штаб-квартиру Банка «Мицубиси» в Токио и в несколько электрических трансформаторных подстанций. Если не считать убийства премьер-министра, попытка государственного переворота ни к чему не привела, и восстание было подавлено.

Виновные вызвали такси до полицейского управления, признались в своих преступлениях и сдались властям. Это не было редкостью среди беззаконных группировок Японии: совершил преступление – добровольно отсиди срок. Такое поведение повышало их авторитет среди «своих».

Хотя повстанцы проиграли, многие историки считают, что убийство премьер-министра означало убийство демократии в японский довоенный период и укрепление военного правления. Когда начался военный трибунал, повстанцы уже были провозглашены национальными героями.

Во время суда над ними сочувствующие со всей страны подали в суд ходатайство о смягчении приговора. 350 тысяч подписей, написанных кровью. Обвиняемые завоевывали симпатию публики, используя судебный процесс в качестве инсценированного представления, чтобы заявить о своей верности императору, а также призывая к правительственным и экономическим реформам.

Суд Ниигаты получил одиннадцать отрубленных пальцев от молодых людей, которые просили казнить их вместо обвиняемых повстанцев. Отрубленные пальцы служили знаком их искренности. Этот ритуал был обычным делом в послевоенном мире якудза.

Суд вынес относительно легкое наказание. Многие понимали, что убийцы премьер-министра выйдут на свободу уже через пару лет, если не раньше. Неспособность сурово наказать виновных в «инциденте 15 мая» олицетворяла собой неспособность демократического правительства противостоять военному, что еще сильнее подорвало верховенство закона и порядка.

Когда Миками вышел из тюрьмы на несколько лет раньше истечения срока по условно-досрочному освобождению, он стал правым активистом. Затем в 1941 году он создал организацию, которая предшествовала Дзиритсуши. После войны Миками был захвачен боссом Сумиеси-кай и служил вербовщиком у якудза.

Именно в Дзиритсуши Сайго познакомился с Такахико Иноуэ, боссом Инагава-кай, а также членом престижной семьи Йокосука (Йокосука-икка). Они поладили. Иноуэ было за тридцать, Сайго – двадцать один. Сайго только начинал свою карьеру, а Иноуэ уже утвердился.

Иноуэ был родом с Кюсю, самой южной части Японии, где мужчины были отважными, а женщины темноволосыми. Ему нравились американская прямота и чувство юмора Сайго, а Сайго восхищался его спокойствием и честностью.

В 1977-м, когда Иноуэ исполнилось тридцать, он был избран управляющим директором Инагава-кай – особая честь для группы, которая к тому времени достигла своего пика и насчитывала более 10 000 членов. Он был самым молодым управляющим за последние десятилетия. Он также помогал руководить правой группой Дайкоша, которая была средством выражения националистических настроений Инагава-кай.

Иноуэ удалось открыть первый офис Инагава-кай на грязных улицах Кабукичо, и несмотря на то, что множество банд уже претендовало на местную территорию, ему удалось отбить ее без кровопролития. В его непосредственном подчинении находилось 100 человек. В молодости Иноуэ был печально известен тем, что ввязывался в драки с другими якудза по малейшему поводу, но к моменту знакомства с Сайго он стал более сдержанным и был любимцем в своих кругах.

Люди называли его Буддой (позже он стал настоящим буддистским священником). Он был немного полноват, и его преждевременно поседевшие волосы придавали ему властный вид, как и его склонность носить темные костюмы. У него было квадратное лицо, из-за которого он походил на мопса, и это лицо обычно украшала полуулыбка. Иноуэ был весьма популярен среди дам в квартале красных фонарей.

Время от времени он читал Сайго нравоучения о том, что значит быть настоящим якудза. Возможно, он немного романтизировал все это. Когда его мать отбывала срок в тюрьме, она написала ему письмо, в котором просила жить идеалами якудза, которые он исповедовал. И Иноуэ старался изо всех сил. Он искренне верил, что без благотворительности и доброй воли якудза перестают становятся обычными головорезами и мафией. Якудза должны помогать местным, иначе местные не будут платить им за защиту. Это значило, что они никогда не должны создавать проблем гражданским лицам, никогда не беспокоить простых людей. И если у них появляется шанс сделать что-то хорошее, они должны использовать этот шанс как можно скорее.

Возможно, зная, что Сайго находится на пути к тому, чтобы войти в настоящую преступную жизнь, Иноуэ посоветовал ему найти настоящую работу. Ведь придет время, когда Сайго больше не сможет зарабатывать деньги в качестве правого участника группировки. Сам Иноуэ был умным инвестором: он управлял несколькими предприятиями, владел более чем десятью зданиями, этот законный доход помогал сохранять целостность его группировки. Он был одним из первых поколений якудза, кто совершил переход к законности. У него даже был собственный итальянский ресторан.

Когда Иноуэ начинал свой путь якудза, он собирал долги, но довольно быстро прекратил это. Он по-прежнему принимал «пожертвования» и деньги на защиту, и многие владельцы бизнеса в Кабукичо и Синдзюку были рады ему заплатить. Он был меньшим из зол в этом районе. Местные торговцы и якудза создали форум для обсуждения проблем в районе Кабукичо, и Иноуэ был менеджером их ассоциации. Она называлась «Токийская Центральная Ассоциация объединений», и Иноуэ действовал как миротворец между различными группировками якудза в этом районе. В беззаконном захудалом мире Кабукичо он был шерифом.

Иноуэ часто приглашал Сайго выпить, хотя обычно