Рид. Другая команда - Виктория Симакова

уточняла. Отправляла меня на новые исследования. А после заявила, чтобы я готовилась к операции. Совсем скоро она должна была вызвать меня в клинику, чтобы попытаться вытащить то, что разделило мою жизнь на до и после.

Думать о том, что будет, если операция окажется неудачной, не хотелось. Сомнения и так долгое время терзали душу, пока искала врачей и обзванивала клиники. Все же извлечь из нервной ткани металл и ничего не повредить вокруг него было делом непростым.

Свен даже предлагал обратиться к лекарям, но в мир магии я решила вернуться только в крайнем случае. И дело даже не в том, что мне страшно было встретиться с кем-то из прошлого, кто опять назовет «пустышкой». После всего, через что я прошла, это мелочи. У меня совершенно не было стремления встречаться с безопасниками, а особенно с агентом Бри.

— А вы не думали прибегнуть к помощи лекарей? — Галя кивнула на кресло и попыталась изобразить наивный взгляд. — Вот у Дани родители специализируются на лечении людей и магов. Так сказать, на два фронта работают.

Я бросила быстрый взгляд на юношу. Тот нервно заерзал на стуле и уткнулся взглядом в чашку.

— Ветровы. Может, слышали? — продолжила мелкая зараза. Ведь специально по больному давит. Знает, что у меня нет магии, что я ушла из семьи. Знает и давит.

— Ветровы, — медленно произнесла я, не сводя взгляда с молодого мага, — что-то знакомое, но увы. Нет.

— У них своя лечебница открылась несколько лет назад, — включилась в игру вторая близняшка. Я успела заметить их быстрые переглядывания. — Совсем недавно появилась. Об этом трубили обозреватели на каждом углу.

— Нас всех будут вызывать полицейские для дачи показаний, а мы будем в это время учиться, — Пётр вклинился в разговор, предотвратив тем самым весьма вероятную ссору между мной и сестрами-близняшками. Ругаться со спасительницей я не собиралась, но и терпеть ее выходки в собственном доме тоже не было никакого желания.

— Верно, — легкий наклон головы, и вот я уже выгляжу несколько беззащитно. За то время, что я лежала в больнице, успела весьма неплохо изучить различные приемы мимики, чтобы создавать нужный образ. — Повестки придут на тот адрес, который вы указали в документах, но явиться вы все равно должны будете сюда, в Париж.

— Мы можем остановиться здесь, если визит займет пару дней?

— Легко. Я предупрежу дворецкого, и он вас пустит.

— А вы?

— Я не всегда здесь живу. Приходится ездить по миру. Управление делами иногда требует моего личного присутствия, — на одном дыхании выпалила я. Говорить о том, что основными вопросами, связанными с управлением собственностью, занимаются поверенные юристы, а мне приходится только отчеты читать да подписывать документы, не стала. Не тот уровень доверия у нас, далеко не тот.

— Спасибо. Нам нужен адвокат. Хороший, — добавил Пётр.

— Это несложно устроить.

— И помощь для получения информации в одном приюте из магического мира: кто и кого усыновлял шестнадцать-семнадцать лет назад, — желваки на скулах у юноши заходили ходуном.

— Ты ищешь своих биологических родителей. Зачем? Неужто в доме Бельских о тебе плохо заботились? Богатые, аристократичные, способные…

— Я пустышка. А они…

— Чистокровки, — закончила я. — Представляю, как был недоволен Михаил.

— Вы его знаете? — искренне удивилась Лара. У меня появилось стойкое ощущение, что за Петра она действительно переживает.

— Мир чистокровных семей тесен, и многие знакомы друг с другом лично. С Бельскими мы пересекались пару раз на каких-то мероприятиях. — Презрительные взгляды, что он тайком на меня бросал, я помню, как и то, что при маме и остальных родственниках помалкивал и источал показное радушие и доброжелательность. — София чаще всего общалась с Элизой, моей тетей. Но не думаю, что они были подругами и та была в курсе секрета Бельских, — предположила я. — Посмотрим, что можно тут сделать, хотя возможности не безграничны.

— А здесь вы — всемогущая? — Галя и не думала скрывать сарказм в голосе. — Извините, не заметила.

Со стороны ее друзей послышалось шипение и легкое негодование. Лара даже дернула сестру за рукав рубашки.

— Здесь, Галина Камранова, миром правят деньги. А у меня много денег. Очень много. И они способны замять дело о проникновении четырех подростков в особняк, чтобы ограбить беспомощного инвалида.

— Но мы, — Даня отставил со звоном чашку, — ничего такого не делали!

— И даже если кто-то из этой четверки пострадает, то любой суд сочтет это необходимой обороной. — Я резко вытащила из потайного отделения коляски пистолет и положила на стол. Девушки ахнули и инстинктивно отпрянули назад. — Поверьте, пуля бывает быстрее магии, за применение которой вас в один миг исключат из школы. А может, и лишат ее. — Я в упор смотрела на взбалмошную девчонку, которая решила поиграть в крутую подружку Петра. Ее магический браслет мигал фиолетовым, что означало, что она сомневается, применять магию или нет. — Сейчас любое использование вашего браслета будет необоснованным и повлечет разбирательство. Интересно, как вы объясните безопасникам свои посиделки за чашкой чая у дочери Ужасной Анны?

На кухне воцарилась тишина. Лара крепко держала сестру за руку, чтобы та не начала колдовать. Даня стиснул зубы и сжал кулаки, готовый ринуться на меня, защищая спутниц. Весельчак явно не ожидал, что я могу удивить их. Обычное мнение большинства, считающего инвалидов слабыми и беспомощными.

За месяцы, проведенные в больницах, я поняла, что инвалиды, наоборот, одни из самых сильных людей, которых я когда-либо видела. Не ноют, не плачут, когда больно, тяжело и страшно, когда одна за другой идут операции и гарантий на успех никто не даст. Когда проводят часы в утомительных процедурах, которые раньше могли выполнить легко и непринужденно. Или когда преодолевают привычный, но такой сложный маршрут от дома до магазина. Когда занимаются спортом и воспитывают детей. Когда просто живут.

Глупы те, кто считает всех инвалидов слабыми. Люди разные. Есть те, кто борется, а есть те, кто сдается. Многое зависит от самого человека, от его стремления, труда и мотивации. И сильные это понимают. А слабые сдаются или обвиняют окружающих в своих бедах.

— То есть тогда, на стоянке, вы тоже так могли сделать? — аккуратно спросил Пётр, покусывая нижнюю губу. Его слегка возмущенно-обиженный взгляд казался отчего-то знакомым и милым. Мальчику не дали побыть