Чужая мама - Николь Келлер

— Ты переезжаешь ко мне, — жестко чеканит Руслан, распахивая шкаф.

Глава 13

Вера

— Да что ты говоришь? А меня спросить не забыл? — скрещиваю руки на груди, незаметно потирая ушибленное плечо.

— А тут и спрашивать нечего, — будничным тоном отвечает Руслан, складывая в мою небольшую дорожную сумку футболки, спортивные штаны и кофту. — У меня нет возможности остаться на ночь, потому что Мария Семеновна ночью с Ангелом точно сидеть не будет. Притащить сюда ребенка я не могу, уж прости, у тебя нет никаких условий, да и квартира небольшая. Так что выход у нас один — ты переезжаешь ко мне.

— Это невозможно, — отчеканиваю из последних сил, валясь обратно на подушки.

— И почему же?

Потому что я боюсь. Боюсь, что привыкну к тебе, боюсь, что доверюсь, а потом… потом будет невероятно больно, когда просто растопчут, пройдутся катком и перешагнут через то, что от меня останется… Но вслух произношу совсем иное:

— Потому что у меня есть куча на это причин: я хочу принять душ, люблю спать исключительно на своей кровати, и, в конце концов, у тебя дома маленький ребенок!

Руслан, наконец, оставляет мою сумку в покое и поворачивается ко мне, окидывая невозмутимым взглядом:

— У меня дома суперудобная душевая кабина, мой ортопедический матрас не оставит тебя равнодушной, у тебя будет своя отдельная комната с потрясающей звукоизоляцией, и маленький ребенок ни коим образом тебя не побеспокоит.

Я тут же смущаюсь, словно действительно сказала глупость:

— Я имела в виду совсем не это. А то, что ребенок запросто может от меня заразиться, а она такая маленькая!

Руслан достает с полки домашнюю одежду и кидает мне на кровать, не глядя в мою сторону:

— Да ладно тебе, Вера. Я же вижу, как ты шарахаешься не только от Ангелины, но и от всех детей. Я сам раньше, до рождения дочери, был убежденным чайлдфри, а сейчас Ангел — смысл моей жизни. И я не виню тебя в таком отношении к детям. У каждого своя точка зрения, и я не имею права навязывать свою.

Внимательно смотрю на мужчину, не понимая, он сейчас серьезно или же шутит. По его лицу невозможно что-либо прочесть, но все равно, как бы я не старалась держать себя в руках, все же эмоции берут верх. Наверно, потому, что я слишком долго держала их в себе «законсервированными».

— А ты, я смотрю, большой знаток человеческих душ, да?! А не думал, что лезешь на запретную территорию?! Не думал, что у меня есть свои, личные и определенные причины относиться к детям настороженно. Никогда не суди по обложке, Руслан. Первое впечатление может быть обманчивым.

— А я и не сужу, — улыбается мужчина, явно довольный собой. Черт, я так и знала, что его слова не более, чем попытка вывести меня на эмоции, и ему это с блеском удалось! — Просто сказал, что не стоит себя корить, если ты не любишь детей. Но как мы выяснили, это не так. Что ж. тогда пребывание в моей квартире не принесет тебе никаких неудобств. Переодевайся и пошли. А если будешь долго сидеть, то пойдешь в том, во что одета. Мне как-то все равно, но это же ты, кажется, заботишься о чужом мнении.

Руслан направляется к выходу из спальни, а я злюсь еще больше. Хотя не понимаю, на что. На самоуправство? На заботу? На помощь? Да я, кажется, зажралась.

— Я же уже сказала… — кричу ему вслед.

— Верааа, — тянет он мое имя своим бархатистым голосом, а у меня мурашки бегут по телу и теплый комок образуется внизу живота. — Мы же договорились не спорить. Давай не будем тянуть и заставлять волноваться Марию Семеновну, она — женщина пожилая, еще давление скаканет. А другого экстренного помощника у меня нет. Так что жду тебя в гостиной через пять минут.

Нет, он все же невозможен! И теперь я понимаю, почему от него сбежала жена! Это же чистое воплощение тирана!

Но…

В глубине души понимаю — я отдала бы многое за такого тирана в своем доме, который берет на себя заботу о своей женщине и не позволяет ей самой решать глобальные вопросы…

С огромным трудом натягиваю на себя новую одежду, желая как можно скорее оказаться в душе. Но вспоминаю, что до квартиры Руслана идти еще пару подъездов, и понимаю, что на душ меня сегодня не хватит. Тем более, чувствую, как снова начинается жар.

По стенке выхожу в гостиную и выдыхаю:

— Я готова. Но я до сих пор против. Иди домой, к дочери, Руслан. Я справлюсь. Мне, правда, гораздо лучше, — не оставляю попыток переубедить этого мужчину — скалу. Но куда мне…

— Ага, видел уже, как тебе лучше. Я не хочу, Вера, прийти завтра с утра и обнаружить твое остывшее тело, потому что ты обязательно пойдешь, упадешь и что-нибудь себе сломаешь. Дай Бог, чтобы это была не шея. А разорваться между дочерью, работой и тобой я не могу.

— Так и не надо разрываться. Я справлюсь. Я привыкла.

— Вера. Если мужчина хочет помочь женщине, искренне, от всей души, не надо ему мешать. Потому что у него есть серьезные причины так поступить. И если он так решил, то его ничто не остановит, — произносит с настолько серьезным лицом, что верю ему безоговорочно.

Поэтому просто молча киваю, беру сумку (на всякий случай, вдруг понадобится), ключи и открываю дверь.

— Слава яйцам, — бормочет себе под нос, подхватывая мою сумку с вещами.

— Я все слышу, — отвечаю в таком же язвительном тоне.

Мы выходим из подъезда, и я стараюсь собрать себя в кулак, чтобы с честью и достоинством преодолеть это небольшое расстояние, но на середине пути все силы покидают меня.

Руслан замечает это и молча вручает мне мою сумку, а сам берет меня на руки.

— Что ты творишь?! Поставь меня на землю сейчас же!

— Ага, чтобы ты не шла, а ползла и потом вообще легла где — нибудь под кустиком без чувств?! Не надо мне такого. Тем более, что я проголодался. Так что, поторопимся.

Руслан несет меня не просто до лифта, а до самой квартиры и ставит на ноги только, когда переносит за порог.

— Добрый вечер, Руслан Альбертович, — степенно здоровается выходящая из гостиной пожилая женщина. — Здравствуйте!

— Здравствуйте, — тихо отвечаю, отведя взгляд в сторону. Отчего-то становится очень стыдно и неудобно перед этой женщиной.

Руслан берет с