Чужая мама - Николь Келлер

— Ты, главное, не пропадай. Не замыкайся в себе. И знай, что мои двери для тебя всегда открыты.

И, резко отстраняясь, говорит уже по большей степени для Руслана:

— Ну, что, молодые родители. Не отчаивайтесь, не пугайтесь, все дети болеют, это нормально. Вот вам список моих назначений. Если все будете делать по нему, через два — три дня наступит улучшение. Всего вам доброго.

— Спасибо огромное, Евгения Михайловна. Вы действительно лучший педиатр! — Руслан едва ли не ручки целует врачу, а она все в меня глазками стреляет: мол, не упускай, Верочка, свое счастье.

Нет, Евгения Михайловна, к сожалению это не мой роман…

Когда дверь за врачом закрывается, я оборачиваюсь к Руслану и внимательно смотрю на него. Когда болела, я не замечала, но сейчас проявились все признаки усталости: красные глаза, круги под ними, небрежный общий вид.

— Так, ты иди, отдохни, тебе надо поспать, а я покараулю Ангела. Побуду с ней. Дам лекарства, накормлю и уложу спать. И буду следить за ней.

Руслан молчит, смотрит на меня не отрываясь, в упор. От такого взгляда становится не по себе, но я стойко его выдерживаю.

— Справишься? — тихое и серьезное. И я совсем не обижаюсь: он — отец, ему положено волноваться за самое дорогое в его жизни. Но вот его вопрос… Но на этот раз я отвечаю, не колеблясь:

— Справлюсь.

Я смогу. Я должна. Тем более, когда Руслан доверяет мне Ангела: кивает и идет в спальню. На этот раз у меня нет права на ошибку…

Глава 15

Руслан

Просыпаюсь невероятно отдохнувшим и понять не могу, что не так. Смотрю в окно, а там прекрасное солнечное раннее утро… Так, стоп! Утро?! Чееерт! Ангел!

Что же я за отец, если лег, уснул и забыл о больном ребенке!

Вскакиваю с кровати и несусь в детскую, но тут пусто. Кроватка примята, но самой Ангелины нигде нет. Убеждаюсь в этом, оглянувшись по сторонам, и вылетаю в гостиную. Но и тут никого нет, поворачиваю голову в сторону, а там…

А на кухне моя «больная» с Ангелиной на руках, которая сидит вполне смирно и с интересом рассматривает прядь волос, зажатую в кулачке. А Вера… с мягкой, едва заметной улыбкой что-то напевает себе под нос, помешивая в кастрюльке.

Идеальная картина.

Прислоняюсь к косяку и откровенно любуюсь этой маленькой феей, пока меня не заметили. Потому что что-то мне подсказывает, стоит мне обнаружить себя, как волшебство рассеется, а карета снова превратится в тыкву.

Вот такой должна быть настоящая жена и мама — мягкой, доброй, ласковой, заботливой, отдающей всю себя своим родным. О такой женщине хочется заботиться. Ее хочется носить на руках и исполнять любое желание и ждать, когда она загадает новое. А еще она должна идеально вписываться в вашу квартиру и кухню. Как моя Вера.

— Сейчас остынет, и покушаем вкусняшку, да? — почти невесомо целует Ангела в макушку, как будто украдкой. Есть в ее действиях, поведении, какая-то осторожность, боязнь чего-то… Возможно, если бы я подольше понаблюдал, то что-то смог бы и понять, но телефон в моих брюках неожиданно вибрирует и выдает меня с головой.

Вера резко поворачивается в мою сторону, глядя на меня с каким-то… страхом в глазах. Лишь крепче прижимает к себе дочь, как будто хочет от чего-то защитить.

— Доброе утро! Мы тебя разбудили, да? — как будто извиняясь, спрашивает Вера. Ангелина при виде меня счастливо улыбается и тянет ручки.

Беру ее, целую и втягиваю носом этот невероятный запах детства. Ангелина что-то счастливо рассказывает мне на своем языке и совершенно не похожа на больного ребенка.

— Нет, все в порядке. Почему ты ночью не разбудила меня?

Вера отводит глаза в сторону и начинает переставлять предметы на столе, как будто вопрос ее не касается.

— А зачем? — отстраненным голосом интересуется она.

— Потому что очень тяжело дежурить всю ночь у кроватки ребенка! А уж больного ребенка тем более!

— Ты все время с Ангелиной, плюсом к этому работаешь и несколько дней ухаживал за мной. Ты тоже не железный, Руслан. Тебе нужно было отдохнуть. А я привыкла к ночным дежурствам, — робкая улыбка озаряет ее лицо, делая его еще милее и красивее. — Это же не вагоны разгружать, а всего лишь контролировать температуру.

— Но врач сказала, что это нужно делать каждый час! — до моего мозга, наконец, доходит, что Вера всю ночь действительно не сомкнула глаз.

Об этом говорит и ее внешний вид: красные глаза, зевок в кулачок, растрепанные волосы и помятая одежда. Я, конечно, ценю ее заботу о ребенке, но… Всего должно быть в меру.

— Так, Вера, а теперь начистоту, — строго произношу, садясь за стол, который уже накрыт к завтраку. — Ты спала сегодня вообще?

— Руслан, я же говорю, что…

— Вера, только «да» или «нет»: спала? — перебиваю девушку, хмуря вдобавок и брови, чтобы казаться серьезнее.

— Я дремала. Сколько по времени, не считала, уж извини, — огрызается, разливая чай.

— Так, все ясно с тобой. Значит, слушай меня внимательно: сейчас ты завтракаешь и идешь спать. С Ангелом я посижу сам, а тебе нужен полноценный отдых. Ты только-только выздоровела. И это даже не обсуждается, Вера, — добавляю, видя, что она хочет мне возразить. — Ты тоже не железная.

Она смотрит не меня долгим взглядом, в котором, кажется, вот-вот появятся слезы… Но Вера смаргивает, ставит на стол чашки с кофе, а Ангелине какую-то пюрешку.

— Я увидела, что ты даешь прикорм… — начинает она робко.

— Да, врач сказала, что с шести месяцев можно понемногу, — отвечаю, продолжая следить за ней.

Вера кивает, продолжая неуверенно:

— Я нашла у тебя в холодильнике овощи и приготовила ей сама… Подумала, что так будет вкуснее…

— Спасибо тебе огромное. Конечно, так будет вкуснее. Смотри, Ангел сама рвется попробовать, — сажаю заерзавшую дочь на детский стульчик.

Мы завтракаем, и я расспрашиваю в основном, как прошла ночь.

— Ангелочек температурила немного, но уже не так сильно, даже не пришлось давать жаропонижающее. Сейчас еще есть немного, но настроение вполне себе бодрое.

— А теперь спать. И оставь, я сам уберу со стола.

И снова этот грустный взгляд, полный благодарности, и легкая улыбка. И, наконец, моя Вера отправляется отдыхать.

Только вот долго ей не спалось: буквально часа через три она выскакивает, вся растрепанная и встревоженная.

— Как Ангелина?!

— Все нормально, успокойся. Лекарства дал, температуру померил — тридцать семь и два. Легла на дневной сон. Иди, дальше отдыхай, чего вскочила?

— Нет,