Сын помещика - 10 - Никита Васильевич Семин

резким ударом в копчик, а мягко «проглатывались» встроенными в карету системами компенсации удара. Это я так заумно назвал про себя особое устройство колес на пружинах, рессоры кареты и пружины в диване. Тихон тоже почувствовал, что едет карета мягче и даже немного ускорился, не беспокоясь, что мы себе можем отбить что-то в пути. Доехали мы в итоге, как говорится, с ветерком, который сам Тихон и чувствовал. Но ему нравилось — улыбка сияла до ушей, когда мы покинули карету.

В книжном меня уже знали — не раз здесь и канцелярию покупал и даже книги. Поэтому продавец встретил меня радушно.

— Снова краски нужны, Роман Сергеевич?

— Да, пожалуй, — не стал я отказываться.

Мои запасы уже подходят к концу, надо обновить — мало ли, когда пригодятся, а канцелярских магазинов ныне на каждом шагу не встречается. Попутно взял еще и тетрадей с бумагой для рисования. И лишь расплатившись, спросил про картон. На прилавке я его не видел, что наводило на мысли о его полном отсутствии в магазине. Так к сожалению и оказалось.

— Он мало кому нужен, и распространения не имеет, — делился продавец.

— Не знаете, к кому я могу обратиться по этому поводу? — вздохнув, задал я вопрос.

— Сергей Вениаминович шьет пальто и шляпы на заказ. Я у него видел эту диковинку, — был мне ответ.

Взяв адрес портного, мы с Настей покинули магазин. Она кстати тоже решила немного прибарахлиться и купила себе один роман — почитать. Дорого, и я с грустью смотрел на почти пустой кошелек, искренне надеясь, что смогу сегодня уболтать Небесчетного.

Сергей Вениаминович оказался не евреем, как я подумал, услышав его отчество, а русским мужиком. На улице если бы его встретил, то принял за артельного рабочего или крестьянина — борода лопатой, плечи широкие, нос картошкой. А стоило заговорить, то возник еще один диссонанс — речь чистая, как у профессора какого. Удивительный человек.

Картон у него был и даже по ценам он меня сориентировал.

— Я по паре листов выписываю, мне больше и не нужно, — говорил портной. — За них плачу двадцать рублей ассигнациями.

— А один лист — это сколько? — поинтересовался я.

И со слов Сергея Вениаминовича выходило, что чуть больше квадратного метра. Поблагодарив за ответ, я попрощался с мужчиной и утянул за собой Настю, которая уж очень пристально рассматривала какую-то шляпку. Ну его от греха подальше. Не смогу я прямо сейчас ей такой подарок сделать — тут шляпы по ценнику начинаются аж от тридцати рублей!

Дальше наш путь лежал на рынок. Тут я остановил карету у въезда и попросил Тихона пробежаться по рядам, да поглядеть — много ли битых яиц он заметит в ящиках.

— Ну и поспрашивать кого можешь, если ответят, — напутствовал я парня. — Скажи, что барин у тебя чудит — хочет скупить битые на корм свиньям за четверть стоимости.

Идти и самому расспрашивать торгующих у прилавков крестьян я не стал — не факт, что те правду господину станут говорить.

Вернулся Тихон спустя четверть часа, прихватив где-то по пути пирожок с капустой. Свою покупку он держал в руке, а сам принялся вываливать на меня собранную информацию.

— Разглядеть, скока яиц побито, не удалось. Их стараются поскорее убрать подальше, чтобы не отпугивать никого. Но со слов лавочников — с десятка у них теряется по три-четыре яйца в пути. Ты бы слышал, господин, как они сокрушались, что битые яйца собакам бродячим да кошкам отдали! Обещали в следующий раз сохранять их и в ведро какое собирать, да спрашивали — как меня найти можно. Я всем говорил, что сам через недельку зайду, ежели барин не передумает.

Поблагодарив парня, я велел ему править в усадьбу. Теперь нужно набросать черновик бизнес-идеи.

Дома я тут же побежал в свою комнату. Времени до встречи с Небесчетным оставалось все меньше. Настя ушла к себе — готовиться к вечернему выходу в свет, поэтому мне никто не мешал.

Достав одну из купленных тетрадей, я принялся за дело. Для начала нарисовал саму ячейку и расписал ее габариты. Затем прописал примерное количество картона, который потребуется для ее создания. Отдельно добавил необходимость сделать пресс с нужной формой и механизм «штамповки». Получался следующий процесс: на пресс кладется размягченный водой картон, затем сверху прижимается второй частью пресса, и получается готовая ячейка. Дальше она достается и просушивается. Все, «продукт» готов. Из самых больших затрат — изготовление пресса.

Сергей Вениаминович говорил, что берет картон по десять рублей примерно за квадратный метр, даже чуть больше с его слов того картона выходит. Если брать оптом, то еще дешевле выйдет. Насколько — тут уже я лишь гадать могу, но процентов десять точно изготовитель может снизить. С одного такого листа выйдет не меньше трех ячеек, если его полностью использовать. Даже четыре может получиться. Итого — где-то по два — два с половиной рубля за ячейку выходит. Купцы в нынешние времена наценку делают по словам того же Сычева не меньше, чем сто процентов. И отпускать их Небесчетному меньше, чем за пять рублей не выгодно.

— А сколько деревянные ящики стоят? — озадачился я.

Прикинул на пальцах и погрустнел. Сильно дешевле тот ящик стоит, по сравнению с ячейкой. И по размеру он больше. Я-то на десяток яиц ячейку рассчитывал — да еще и с крышкой.

— А если делать без крышки? — почесал я затылок.

Новый рисунок — уже такой ячейки, в которых по тридцать штук в будущем яйца продают. Тут уже картон на «крышку» не тратится и выходит целых три ячейки с одного листа. Три ячейки — это девяносто яиц можно перевезти. Против сорока, если прошлый вариант тары рассматривать. Но одна такая ячейка уже по три рубля выходит, не меньше. И продаваться будет за шесть. Мда-а…

— Так, раз сама тара дорогая, то нужно обосновать, насколько она влияет на сохранность яиц в перевозке, — решил я подойти с другой стороны.

Сейчас десяток яиц на рынке стоит от пятнадцати до тридцати копеек. Разброс довольно велик и зависит от свежести яйца — чем раньше доставлено, тем дороже. Возьмем среднюю цену — двадцать копеек за десяток. Посчитаем для ячейки на тридцать яиц. По словам Тихона, треть яиц до покупателя не доходит по причине боя. То есть, одно применение «моей»