Миссия: увести чужого мужа - Оксана Евгеньева

Глава 8

Я вышла из офисного здания в прохладную ночь и двинулась в сторону метро. Не успела сделать и десяток шагов, как меня окликнули.

«Ну ёпрст», – только и пронеслось в моей голове, прежде чем Алексей Иванович открыл дверь своей машины и сказал:

– Садитесь, подброшу вас. Вы так поздно сегодня.

– Работы много. Я на метро, – я кивнула в сторону подземки.

– Садитесь. Нечего по ночам шататься.

Я посмотрела по сторонам, заглянула внутрь дорогущей машины и села. Деваться было некуда. Я назвала свой адрес, Алексей Иванович вбил его в навигатор, и мы поехали.

– Так чего это вы так поздно? – с явным любопытством и тревогой спросил он.

– Валерий Михайлович попросил остаться. Надо было закончить кое-какие дела.

– Понятно. Закончили?

– Да, – кивнула я и затихла.

Алексей Иванович несколько секунд смотрел на меня пристально. Я даже испугалась, лучше бы он на дорогу смотрел внимательнее.

– У вас все в порядке? – спросил он.

Я вздохнула и соврала:

– В порядке, да.

Ага, вот чего уж в моей жизни сейчас точно нет, так это порядка. И порядочности. Сплошное вранье на постном масле.

– Если вдруг вам понадобится помощь, обращайтесь, – сказал он, как будто прочитав мои мысли. – И с Валерием Михайловичем, пожалуйста, будьте аккуратны. Он женат.

Я вспыхнула. Надо будет купить какую-нибудь мощную пудру или крем, а то скоро точно получу почетное прозвище «фонарь» за мою привычку краснеть в любой непонятной ситуации. Я не знала, как ему ответить, чтобы сохранить достоинство. И желательно, чтобы он больше с такими вопросами ко мне не лез.

Внезапно Алексей Иванович чертыхнулся, потом ударил по клаксону и резко затормозил. Я подпрыгнула от неожиданности. Хорошо, что была пристегнута, а то был шанс пробить своей макушкой крышу или стекло.

Зам чертыхнулся еще раз и сбивчиво сказал:

– Пьяница. Вон, видите? – он указал в сторону темного пятна. Я не сразу увидела его. А когда наконец глаза выхватили пьяного человека из тьмы, я заметила, как тот спотыкается и со всей дури падает на землю.

– Ну ежики-ножики, – Алексей Иванович открыл дверь и выскочил из машины. Он подбежал к пьяному человеку и нагнулся над ним. Потом засуетился. Попытался поднять и поудобнее перехватить под руки. Я смотрела на него во все глаза, потому как была сильно шокирована его поведением. Скряга Алексей в дорогом костюме возился с темным пятном, которое на человека и вовсе было не похоже.

Алексей Иванович дотащил безвольное тело до машины и крикнул, чтобы я помогла открыть заднюю дверь. Тут я удивилась еще раз.

– Он не пьяный, мужик этот. От него не пахнет совсем. Помогите мне, – повторил он, пока я в сомнениях мялась и вылезала из машины.

Я прибавила ходу и стала ему помогать. Мы затолкали непонятного человека на заднее сидение, с трудом, но все же справились.

– Может, надо было скорую вызвать? – спросила с сомнением я.

– Ага. И ждать ее 40 минут. Тут в пяти минутах есть платная клиника. Сейчас сгоняем туда. Простите, домой я отвезу вас чуть позже.

Тело на заднем сидении тяжело дышало и постанывало. У него, естественно, никто и ничего не спрашивал.

Зам уселся за руль и дал по газам, как только я пристегнулась.

Через пять минут мы уже сидели в приемной частной клиники, где Алексея Ивановича неплохо знали.

– Ну, что с ним? – спросил он у врача, который осматривал бедолагу.

– Говорит, голова закружилась. Упал. Руку сломал. Но перелом несложный. Мы сейчас закончим. Но анализы ему надо сдать. Такие головокружения бывают очень опасными.

– Так возьмите быстрее, – нетерпеливо проговорил Алексей, а я молча наблюдала за происходящим.

– Понял, – сказал врач и ушел.

Еще через 30 минут к нам вышло то самое черное пятно, которое на деле оказалось мужчиной преклонного возраста.

– Как себя чувствуете? – спросил Алексей. – Чего под машину кидаетесь и не смотрите, куда идете?

– Да бежал бабке своей за лекарством в круглосуточную аптеку. Так бежал, что и не видел ничего.

– А бабушка одна?

– Да. Ей лекарство нужно. Она же там без меня, а я тут, с рукой этой, – дедуля уже почти плакал.

Алексей посмотрел на меня и пожал плечами:

– Поехали тогда, мы вас подбросим.

Мы все уселись в машину и поехали. Сперва в аптеку за лекарством для неведомой женщины. А потом к жене этого злосчастного мужика.

Жена, кстати, спокойно спала и не знала, в какую переделку попал ее рыцарь.

И это было огромное облегчение этого вечера. Все были живы и относительно здоровы. Только слегка помяты.

Алексей Иванович молча вез меня домой. Я не выдержала этой гнетущей тишины и сказала:

– Вот это поездочка!

– Ага. Прошу меня простить, – спокойно сказал он, хотя в его голосе не было ни грамма огорчения или чувства вины. Только холодная отстраненность.

– Да не за что. Я восхищаюсь вашей решительностью, – честно сказала я.

Он улыбнулся. Потом немного подумал и ответил:

– Да это я так карму отрабатываю. День был паршивым.

– Что? – прыснула я от неожиданности. – Карму?

– Ну да. День был не очень, значит, надо сделать что-нибудь хорошее, чтобы стал очень.

– И как, помогает?

– А то.

– А со мной вы тоже карму отрабатывали? От шефа спасали? – серьезно спросила я, чтобы вернуться к тому самому разговору, который мы не закончили.

– Пытался. Но тут сложнее. Вас подмышки не унесешь. Поэтому я просто остерегаю. Валерка человек хороший. Но своеобразный. Столько людей из-за него работу потеряли. Хоть на входе пиши: «Остерегайся шефа». Но нет. Не работает такая схема. И с вами тоже. Как на мед на него липнете.

– Почему вы так решили? – удивилась я.

– Я не слепой. Просто будьте аккуратны. Иначе потеряете работу в два счета.

– Хорошо. Спасибо вам за участие. Я постараюсь, – ответила я серьезно, а сама задумалась.

Он высадил меня у дома и уехал. Я шла домой, перебирая события уходящего дня. Мне было, над чем подумать и что взвесить.

Глава 9

Я ужинала и посматривала на телефон. Время было позднее, а Настя до сих пор мне не позвонила. Это очень тревожило мою и без того неспокойную душу. Я ждала новостей. Тем более что меня распирало от желания рассказать о шефе и заме. Мне нужно было чужое мнение, чтобы понять, разобраться, что происходит.

Прикосновение Валерия Михайловича было таким неприятным, что я до сих пор вспоминала его с отвращением и не могла понять природу своих ощущений. Красивый мужик, ничего такого. Но почему меня как током ударило? Конечно,