Оторва 11 - Ортензия

действительно хотела взглянуть на знаменитые гомельские часы, которые до XXI века уже несколько раз реконструировали. Да и в краеведческий музей хотелось заглянуть. Когда я была в Гомеле в последний раз, он был закрыт, а там имелось много интересных исторических вещей. Знала из интернета, вот мы с Аланом и завернули после Минска. Больше тридцати лет разницы — конечно, мне было интересно. Да и на пейзажи Суходольского попялиться.

Озвучила только про музей.

— А мы думали, вам будет интересно сегодня на футбол пойти, — ляпнула Раиса Арнольдовна. — Чемпионат Белоруссии, и сегодня как раз играет гомельская команда с минчанами.

Это она так пошутила? У меня даже глаза распахнулись. Футбол какой-то третьей лиги, где игроки будут передвигаться ещё медленнее, чем эстонцы на прогулке.

— Особенно девочкам там будет интересно, — я рассмеялась, — нет уж, увольте. Футбол — это не моё.

— А я бы пошла, — сказала одна из двух белорусок, — у меня вся семья болеет за ДОК.

— Поздравляю, — я сделала вид, что хлопаю в ладоши, — только сомневаюсь, что желающих наберётся. Но мне это и не важно.

— А действительно, — сказала Садия, — давайте сходим в краеведческий музей. Там ведь много интересного.

Народ принялся предлагать разные варианты походов, и Раиса Арнольдовна совсем растерялась, хотя, как мне показалось, ей всеми силами хотелось задержать меня ещё на сутки. Вот только это никак не входило в мои планы. Да и бегать искать во Львове своих у меня не было никакого желания. И у деда Алана было не так уж много времени. А ещё с минуты на минуту должен был приехать фотограф и сделать кучу фотографий.

Жаль, что нельзя было выбрать, но он обещал сделать самую красивую, и пришлось довериться его вкусу.

Как ни странно, но на футбол загорелись пойти почти четверть участников, и среди них затесались с десяток девчонок. Я бы лучше на Элвиса Пресли сходила, пока он ещё живой, хотя он, конечно, уже вряд ли давал концерты и, насколько помнилось, загнулся где-то в середине августа, так что вероятнее всего в данный момент находился в какой-нибудь больнице.

Мне он нравился, его голос. Смотрела его записи и одно интервью, где он рассказывал, как в небе увидел лик Сталина, после чего его жизнь круто пошла в гору. Причём не просто увидел в какой-то день, а в годовщину смерти. Всё-таки есть в мире нечто необъяснимое. Во всяком случае, я Элвису верила, да и чего ему придумывать такое чудо? Рассказал бы, что ему лик Христа привиделся или Святой Богородицы, так нет же — именно отца народов. Он так и заявил журналистам: «Мы с ним два величайших кумира».

Вспомнила ещё одно происшествие в 1977 году. Война на Африканском Роге. То ли начнётся, то ли уже идёт вовсю. Рванули туда наши специалисты, и многие — навсегда, хотя, если задуматься, то наши воюют сейчас по всей Африке: и Ангола, и Конго, и Алжир, вот только корочек, что ребята там воевали, им не дождаться. Как сказал один депутат: «Вас там быть не могло, а стало быть, и не были».

Едва желающие отправились на футбол, как приехал фотограф. Не обманул — сделал великолепные фотографии. Та, где я была одна, вообще получилась шикарно: грудь в орденах, сбоку флаг. Жаль только, что чёрно-белые. Майор тоже получился как звезда экрана: улыбался, демонстрируя два золотых зуба. Когда он разговаривал, я их не заметила, а тут раскрыл рот на всю ширь.

На общей фотографии с трудом различались лица — слишком много народу, и снимок был сделан издалека. А вот мы с Садией получились неплохо: стояли напротив окна, улыбались. Вот только выглядело это так, будто я её навестила в больнице. Во всяком случае, халат девчонки, в который она закуталась до самых пят, на это конкретно намекал.

Целый час подписывала фотографии всем желающим, и в итоге мне осталось всего несколько штук.

Мы ещё минут десять постояли на школьном крыльце, Садия успела расплакаться, после чего я, закинув рюкзак на плечо, помахала всем рукой и двинулась к воротам школы.

Раиса Арнольдовна пыталась навьючить мне кого-нибудь в сопровождающие, но я открестилась. Я девочка взрослая, и со мной ничего не может произойти, потому как я всегда стараюсь избежать неприятностей.

Глава 9

— А это кто?

Я услышала незнакомый голос и открыла глаза.

Новое действующее лицо появилось в чине старшего лейтенанта.

— Кусачев доставил, — ответил сержант, выскочив из-за стойки.

Старлей кинул на меня ещё один взгляд и двинулся через небольшой холл.

Я протёрла глаза и, усевшись на скамейке, крикнула:

— Ау, эй, калитку открой! Где ключи? — Я глянула мельком на круглые часы и, увидев, что стрелки показывают уже девять часов, продолжила громче: — Время — цигель, у меня поезд в одиннадцать, забыли там уже? Я должна была дать показания и ехать на вокзал. Вместо получаса прошло уже два часа, и никого. Ключи нашли?

Старший лейтенант остановился, медленно обернулся и сделал шаг в сторону клетки, в которой я сидела.

— А за что её Кусачев задержал? — спросил он у сержанта, не отводя от меня глаз.

— В парке драка была, много пострадавших. Он только её привёз и отправился в больницу брать показания у потерпевших.

— А больше задержанных нет? — поинтересовался старший лейтенант, оглянувшись на сержанта.

— Нет, остальные в больницу попали. Вроде как сотрясения есть, переломы. Мне Кусачев не сообщил, просто сказал, что массовая драка и много пострадавших.

— Так она единственная не пострадавшая, — хохотнул старший лейтенант.

— Я вообще посторонний человек. Я из Кишинёва, — попробовала я вставить свои две копейки.

— О, — обрадовался старлей, — так ты ещё и залётная, и, конечно, в драке не участвовала?

— Самую малость, — честно созналась я, — исключительно во имя справедливости. Терпеть не могу, когда несколько человек одного бьют.

— А-а-а, — протянул старший лейтенант, — защитница сирых и убогих. Ну, это ты пятнадцать суток себе уже заработала за хулиганство, а там ещё по существу пострадавших скажется.

— Какие пятнадцать суток, старлей? — возмутилась я. — Ты вообще не в курсе и разглагольствуешь. Мне сегодня в двадцать три пятнадцать нужно на поезд сесть.

— Так ты ещё и сбежать хочешь? — рассмеялся старший лейтенант. — Попытка побега знаешь как расценивается?

—