Рассказ пятый. Старшина Тарасов против Адепта - Sgtmadcat

давалась ему сложно. Два дня ушло только на то, чтобы научится попадать в нужные места. Кромский дал какой-то самоучитель, сверяясь с которым Тарасов пытался разобраться в мудреной технике. А разобраться было надо, так как тайн эта машинка могла раскрыть дохрена и больше. Папки были сортированы по алфавиту. Сперва Старшина хотел так и идти, но передумал и сначала принялся искать знакомые фамилии. Записи о большей части офицеров и прапорщиков содержали выдержки из личных дел. Насчет некоторых были наблюдения или, как в случае с Митрофановым, архивные материалы. Наблюдали, в основном, за старшими офицерами. Комбат, Начштаба, Зампотыл, Зампотех. Из остальных следили за Митрофановым, Ротным, причем, судя по записям, сектанты считали, что Загиттулина прибил именно он, и, почему-то, Тынуэуевым.

О себе Тарасов ничего кроме сухих цитат личного дела не нашел и это его, с одной стороны, обрадовало, с другой — насторожило. Если они послали эту Кошкину пошуровать в его квартире, значит чем-то он был им интересен? Так что есть два варианта. Вариант первый — записи о нем хранятся в другом месте, а если так, то встает вопрос, с какого хера он у них настолько на особом счету? Вариант второй — послали не они. В конце концов, после того не значит вследствие того, и то, что она наведалась к нему после неудавшейся подставы с Комбатом, не значит, что это все взаимосвязано. Но тогда кто и зачем?

***

Комбат вернулся еще более злой, чем уезжал и прямо, что называется, «с колес» принялся устраивать в части разгон всем, кто, по его мнению, шевелился недостаточно быстро. Старшине тоже пару раз прилетело и он, весь день в мыле, устранял указанные недостатки. Поэтому, когда вечером раздался стук в дверь и Тарасов, надеявшийся что этот утомительный день наконец закончился, пошел открывать, то Комбат был последним, кого он ожидал увидеть на пороге.

- Товарищ подполковник? - Старшина обеспокоенно посмотрел на устало отрешенное лицо командира. - Все в порядке?

- Нет… Я зайду?

- Конечно…

Пройдя сразу на кухню, Комбат извлек из кармана шинели флягу коньяка, а из второго — палку копченой колбасы и впечатал все это в стол. Тарасов, глядя на это, тихо охнул.

- Виталий Сергеевич. Я как бы и по здоровью… и на службу завтра.

- Так мы уже не курсанты сопливые, чтобы сразу бутылку усасывать? Взрослые люди, остановиться можем… Тем более, вы свою норму знаете — с вами не запьешь. А хочется — мочи нет…

- Понимаю…

Обреченно кивнув, Старшина достал посуду и нож, которым Комбат принялся молча и с яростью пластать колбасу. Затем, так-же молча, выдрал пробку из бутылки и, разлив по пятьдесят грамм, закинул в себя, после чего достал сигарету и закурил. Тарасов повторил его действия. Примерно полчаса они молча курили, периодически опрокидывая по стопке, затем Комбат, внезапно, заговорил.

- Эта трясогузка из универа вылетела… И когда мать её начала чихвостить, не придумала ничего лучше, чем сказаться беременной… А той нет бы подумать, что доча вся в неё — такая же дура набитая, она сразу Семочке тому названивать начала. А когда он в бега от такого счастья пустился — мне. Ну я, сами понимаете…

- Понимаю…

- И, главное, чужой город, я ни адресов, ни имен не знаю. Только знаю, где Вика учится. Я туда. Там, понятное дело, закрыто нахрен. Вахта. Вахтерша. Телефоны не дает, адреса тоже. А че толку, если они у тебя там все на бумажке на столе под стеклом? Ректор ближе все оказался. Я к нему. Там консьержка. Скандал, вопли, ректор спросонья не поймет, что от него хотят... Но нормальный мужик оказался. Как узнал, откуда я припылил и по какому поводу, дал и адрес, и приметы этого бычка-осеменителя.

- Вы ночью, что ли к нему пришли?

- Ну не то, чтобы совсем уже ночью, но поздновато… одиннадцать – начало двенадцатого. Затем еще пару адресов посетил, пока не узнал, где искать надо. С тем же примерно концертом, что характерно.

- А как же разводы мостов ленинградские?

- Красиво… К счастью — ненадолго, а то я заебунеть успел, пока ждал… И, главное, север, я думал там лед уже вовсю стоять будет, а он там тоненький… - покачав головой, Комбат намахнул еще рюмку, - В общем, свели их к утру… Я думал там спят давно все… А там — шалман… Коммуналка громадная на втором этаже. Весь подъезд обоссан, двор заблеван... Культурная столица, мать её! И в этой коммуналке разных долбоебов как на Ноевом ковчеге. Пара таких, пара сяких, кольца, серьги в разных местах, все нечесаные, нестриженые, космы как у папуасов. В армии служить некому, а они там отдыхают! Музыка гремит, дым коромыслом!

- А как вас туда пустили?

- Просто взял и зашел — не заперто было. И вот зашел я, значит, посмотрел на этот весь балаган, а там человек сто! Ну, я пошел по комнатам смотреть, где Сема этот? Одного спросил, второго... И тут в очередную комнатенку захожу, слышу — ломится кто-то по коридору! По тараканьи так, вдоль плинтуса. Ну, я с пинка дверь и распахнул! Шлам!!! - Комбат звонко хлопнул ладонью по столу, - Выглядываю — лежит голубчик, лапками дергает.

- Ловко…

- А то! От меня хрен убежишь! Взял его за шкварник и пошел пешком до дочи… Как с патрулями милицейскими объяснялся — это отдельный цирк.

- Вас милиция останавливала?

- Ну конечно… Я же его всю дорогу полуволоком тащил. Он еще верещал как баба.

- И что вы им сказали?

- Да как есть. Веду мол, потенциального зятя на очную ставку. Чтобы посмотрел, так сказать, на результаты своих «трудов».

- А милиция что?

- Ну че? Мужики все взрослые, ситуацию понимают. Дорогу показали и попросили, если что, в канал одним куском труп не кидать. Он так всплывает и это, во-первых, неприлично, а во-вторых, туристы пугаются. Шутили наверное. Или не шутили — не понял я этот город… странные там все, - Комбат закурил очередную сигарету. - Дотопали до адреса, ну и там концерт. Вика в шоке, Элька в обмороке. Там еще её новый хахаль в халате выскочил. Театральный продюсер какой-то. Она же у меня актриса больших и малых, мать её, театров… Все славы ищет… Тот тоже чуть в обморок не рухнул. Думал, я драться буду. А