Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— Печенегов больше нет, — Седогривый не спрашивал, а утверждал. В его глазах промелькнула тень разочарования: волколак ждал охоты, но не получил её. Впрочем, вскоре он мрачно усмехнулся. — И чем кочевники Крачуну не угодили?

— Не проявили учтивости к его почтенному возрасту. — Вкратце описал я случившееся. — Отчего стали ледяными истуканами.

— В духе старика, — кивнул волколак и поднялся на ноги. — Ладно. Что сделано, то сделано. Пойду делами заниматься. — Не прощаясь, он побрёл прочь.

— Седогривый, — окликнул я мужчину.

— М? — тот не замедлил шага, но всё же глянул на меня вполоборота.

— Как думаешь, может Крачун лесу навредить?

— Только если повод дашь, — небрежно бросил волколак, отвернулся и ускорил шаг.

Я ещё немного посидел на корне, задумчиво глядя вслед гостю, после чего поднялся на ноги. Повинуясь моей воле, корни тут же зарылись сначала в снег, а потом ушли и обратно под землю. Нечего им долго на морозе торчать.

Дверь дома-дерева открылась, и из-за неё показалась Забава. Выглядела она смурной и погружённой в свои мысли. Прямо как и я сам. Вот только причины у наших схожих состояний были разные. О своих мыслях я знал, а вот что терзало лешачиху ещё предстояло выяснить. Для начала я предположил наиболее очевидный расклад:

— Ягишна обидела?

— Что? — Забава подняла на меня глаза и часто заморгала. Девушка настолько задумалась, что попросту не замечала ничего и никого вокруг. — А, нет, — она улыбнулась и тряхнула головой, отчего волосы рассыпались по плечам тёплыми волнами зрелой пшеницы. — Просто в ушах что-то гудит, а что — не пойму.

Ощущение для меня было знакомым.

— На что похож звук? — я приблизился к лешачихе.

— Как будто пчела, — она нахмурила лоб. — Хотя нет, скорее шмель!

— Это «бз-з-з» неспроста, — многозначительно поднял я указательный палец. — Тебя зовут.

— Куда? — непонимающе захлопала она длиннющими ресницами.

Я пожал плечами.

— Тебе лучше знать. Скорее всего, на окраину Валдайского леса.

— А кто зовёт? — продолжала допытываться Забава, старательно хмуря лоб и пытаясь одновременно слушать и зов, и меня. Получалось у нее, судя по выражению лица, так себе. Но это пока. Опыт — дело наживное.

— Думаю, что люди. — Теперь уже и мне слышалась песнь Валдайского леса, в которую вплетался не слишком назойливый гул. — Понадобилось им что-то в твоём лесу, вот и кличут его хозяйку.

— Поняла, — с готовностью кивнула лешачиха и уставилась на меня. — А делать-то что?

— Пойдём, поглядим, — я взял девушку за руку и шагнул вместе с ней через оба леса сразу.

Вышли мы специально чуть в стороне от источника зова. Я сразу услышал, как тревожно переговариваются люди. Забава тоже обладала обострённым чутьём, так что первой пошла на звук и потянула меня за собой. Но я выпустил её ладонь. Остановившись, лешачиха недоумённо уставилась на меня.

— Давай сама, — ободряюще улыбнулся я. — У тебя получится.

Забава хотела поспорить, но потом согласно кивнула и пошла к людям. Бойкая девица — побыстрее меня освоится. Но проследить всё равно надобно. Обратившись небольшой птичкой поползнем, я полетел следом и, обогнав бывшую царевну, уселся на ближайшую к просящим ветку молодой берёзки.

Людей было шестеро. Мужчины и женщины разного возраста. Они, как и полагается, принесли подношение в накрытой белой тканью корзинке и теперь негромко перешёптывались, вглядываясь в лесную чащу. Среди собравшихся я увидел несколько знакомых лиц — этих я как-то поучал просить у помощи у лешачихи Валдайского леса. Запомнили, стало быть. Это хорошо.

Вот только где Забава? Здесь идти-то всего ничего, а для лешего расстояние и вовсе незначительное. Не успел я так подумать, как лешачиха явилась, причем, весьма эффектно. Снег и поднявшиеся из-под него листья закружились, и из них вышла новая хозяйка Валдайского леса.

Люди отступили на несколько шагов и теперь во все глаза таращились на лешачиху. Судя по всему, женщину-лешего они видели впервые в жизни. К тому же, как ни крути, а Забава была хороша собой, и перерождение лишь усилило её природную красоту. Мужики вон аж рты пооткрывали, на неё глядючи.

— Зачем звали? — Забава старалась говорить строго, в моей манере, но получалось у неё всё равно мягко и приветливо. Скользнув взглядом по лицам собравшихся, лешачиха приметила и полоза на берёзке. Она сразу узнала меня и украдкой улыбнулась, ища одобрения.

Я кивнул девице, и та даже приосанилась, вновь поворачиваясь к просящим.

— А… эм… у… — самый старший из людей — седой старик — принялся озадаченно теребить бороду, подбирая слова для обращения к хозяйке Валдайского леса. Его явно смутили её пол, вид и возраст.

— Можете звать меня Забавой, — улыбнулась лешачиха, но тут же спохватилась и вновь придала своему миловидному личику строгий вид. — Так что, будете говорить, зачем явились, али нет?

— Помощь твоя нужна, хозяйка леса, — старик, как человек с самым богатым жизненным опытом, нашёлся первый. — Внучка моя вчерась в соседнюю деревню отправилась, к родичам. Должна была к вечеру обернуться, да пропала. Ни туда не дошла, ни обратно не вернулась. Второй день ищём, а она как сквозь землю провалилась!

— Она через лес пошла? — прикрыв глаза, Забава прислушалась к песне Валдайской чащи.

Я тоже слышал её и уже понял, что девушка пропала не там. Формально в этом случае лешачиха могла и отказать в просьбе. Но у меня не имелось ни малейших сомнений, что Забава не бросит людей в беде. И она меня не разочаровала.

— В какую сторону она пошла? — спрашивая, лешачиха уже скользила взглядом по снежным холмам за спинами людей.

— Наша деревня там, недалече, — женщина, что была моложе всех пришедших, указала рукой направление. — А соседняя за ней, через две реки. Дорога была, да снегом всё засыпало, — говорившая замолчала и печально вздохнула.

Судя по взгляду женщины и всех остальных, никто уже и не чаял увидеть пропавшую живой. Но всё же они пришли за помощью. Значит, в сердцах людей ещё теплилась надежда. Больше всех переживал старик, что являлся дедом заплутавшей девицы. Все его переживания легко читались на обветренном морщинистом лице, которое мгновенно посветлело