Звенящие кедры России - Владимир Николаевич Мегре

– Вот именно. Не пользуюсь. Непонятны они.

– Я постараюсь больше так не делать. Не сердись на меня, пожалуйста.

– Да я и не сержусь. Только ты объясни нормальными словами, где ты будешь и как искать этот ответ?

– Одна я его вообще найти не смогу. Его можно увидеть только с помощью совместных усилий частичек, находящихся в разных живущих на Земле людях с противоположным мышлением.

Только при совместных усилиях он появится в невидимом измерении, где живут мысли. Ещё это измерение можно назвать Измерением Светлых Сил. Оно находится между материальным миром, в котором живёт человек, и Богом.

Я увижу его, и многие другие увидят. Потом легче будет достичь всеобщей осознанности. Перенести человечество через отрезок времени тёмных сил. И катастрофы не будут повторяться.

– А конкретнее, что нужно делать людям сейчас, чтобы он появился?

– Хорошо, если бы проснулось много людей в обусловленный час. Например, в шесть часов утра люди проснутся. Подумать о хорошем, неважно, о чём конкретно. Важно, чтобы мысли светлые были.

Можно думать о детях, о тех, кого любишь, и ещё подумать о том, как сделать, чтобы всем было хорошо. Хотя бы пятнадцать минут так думать. И чем больше людей так будет поступать, тем быстрее ответ появится.

Поясное время на Земле разное, она вращается, но образы, созданные светлыми мыслями этих людей, будут сливаться в единый, яркий и насыщенный образ осознанности. Одновременность мышления о светлом усиливает способность каждого и во много раз.

– Эх, Анастасия. Как ты наивна. Ну кто же согласится просыпаться в шесть часов утра для того, чтобы пятнадцать минут думать? Люди в такую рань могут проснуться, если им на работу, к примеру, надо или на самолёт, в командировку. Каждый решит: пусть другие думают, а я посплю. Вряд ли у тебя помощники найдутся.

– А ты, Владимир, не мог бы мне помочь?

– Я? Я не просыпаюсь так рано без особой на то надобности. А если и проснусь как-нибудь, то о чём же хорошем мне думать?

– Ну, например, о сыне маленьком, которого я рожу. О своём сыне. Как ему хорошо, когда ласкают его солнечные лучики, чистые и прекрасные цветы рядом, пушистая белочка играет с ним на полянке.

О том подумай, как хорошо, если бы и всех других детей всегда ласкало солнышко, чтобы ничто их не огорчало. Потом подумай, кому предстоящим днём ты скажешь что-нибудь приятное, улыбнёшься. И как хорошо, чтобы мир этот прекрасный существовал вечно, и что для этого ты, именно ты, должен сделать.

– О сыне я подумаю. Ну, о другом хорошем попробую думать. Только что толку? Ты здесь, в лесу, будешь думать, я в городской квартире. Нас только двое. Ты же говоришь, много людей надо. А пока много не будет, зачем нам без толку стараться?

– Даже один – больше, чем ничего. Двое вместе – больше, чем два. Потом, когда ты книжку напишешь, ещё люди появятся, я это буду чувствовать и радоваться каждому, мы научимся чувствовать друг друга, понимать, помогать друг другу через Измерение Светлых Сил.

– Во всё, что ты говоришь, ещё поверить нужно. Мне вот до конца не верится в это измерение светлое, где мысли живут. Оно недоказуемо, потому что его нельзя потрогать.

– Но ведь пришли же ваши учёные к выводу, что мысль материальна.

– Пришли, но всё равно пока это не укладывается в голове, раз потрогать нельзя.

– Но, когда ты книжку напишешь, её ведь можно будет трогать, держать в руках. Как материализованную мысль.

– Опять ты про книжку. Я же говорил, что и в неё не верю. Тем более, в то, что ты с помощью каких-то лишь тебе ведомых сочетаний букв сможешь вызвать в читающих чувства, да ещё светлые, помогающие что-то там осознавать.

– Я тебе говорила, как я это сделаю.

– Да, говорила. Но всё равно не верится. Если и попробую писать, то всё не буду сразу рассказывать. Засмеют. И знаешь, Анастасия, что я тебе скажу по-честному?

– Скажи по-честному.

– Только ты не обижайся, хорошо?

– Я не обижусь.

– Всё, что ты наговорила, я должен проверить у наших учёных, что об этом говорится в разных религиях и современных учениях. Сейчас много у нас разных курсов, проповедей.

– Проверь. Конечно, проверь.

– И ещё, я чувствую, ты – очень добрый человек. Философия твоя интересная, необычная. Но если сравнивать твои действия с действиями других людей, тех, кто беспокоится о Душе, об экологии, то ты, получается, среди них как бы самая отстающая.

– Почему так получается?

– Сама посчитай. Все просветлённые, как ты их называешь, уединялись. Будда на семь лет в лес ушёл, уединился и целое учение создал, последователей у него в мире много. Иисус Христос всего на сорок дней уединился, и сейчас его учением восхищаются.

– Иисус Христос несколько раз уединялся. И много думал, когда ходил.

– Ну пусть больше сорока дней, пусть год даже. Старцы, которые считаются теперь святыми, были обычными людьми, потом в лес отшельниками уходили на некоторое время, и на их местах монастыри возникали, последователи у них появлялись, так?

– Да, так.

– А ты двадцать шесть лет уже в лесу живёшь, и ни одного последователя у тебя. Никакого учения не придумала. Книжку вот упрашиваешь написать. Хватаешься за неё, как за соломинку. Значки-сочетания свои мечтаешь туда заложить.

Ну, если не получается у тебя, как у других, может, не надо и стараться? Другие, более способные, и без тебя, может, что-нибудь придумают. Давай проще, реальнее жить. Я помогу тебе в нашей жизни адаптироваться. Ты не обижаешься?

– Не обижаюсь.

– Тогда я тебе всю правду скажу, до конца. Чтоб ты могла понять себя.

– Говори.

– Способности необычные в тебе есть, это несомненно, информацию можешь получать любую, как дважды два. А теперь скажи, когда этот Лучик твой у тебя появился?

– Как и людям всем, он мне сразу дан был. Только осознать, что он есть, и пользоваться им меня прадедушка к шести годам научил.

– Вот. Значит, уже с шести лет ты способна была видеть, что происходит в нашей жизни? Анализировать, помогать. Даже лечить на расстоянии?

– Да, могла.

– Теперь скажи, чем же ты занималась двадцать последующих лет?

– Я тебе рассказывала и показывала. Я занималась дачниками, людьми, которых вы так называете. Старалась помочь