Звенящие кедры России - Владимир Николаевич Мегре

сразу в Душе словно защемило что-то от выражения её лица. Лицо её растерянным, как у ребёнка, было. И с болью, сожалением смотрели на меня её глаза. Как будто разрушитель я какой-то. И почти шёпотом она заговорила:

– Я приняла всерьёз, Владимир. Я смоделировала уже всё. И в цепь событий предстоящих телеграмм людских вплелось звено. Без них нарушится событий череда. Я приняла твоё, поверила в него, произвела.

Я чувствовала, искренне ты говорил о празднике, о телеграммах. Не забирай обратно сказанного слова. Ты только помоги мне телеграммами, чтоб я, как ты сказал, могла своим помочь Лучом.

– Ладно, попробую, только успокойся, может, эти телеграммы никто отправлять не захочет…

– Найдутся люди, те, которые поймут. Почувствуют в правительстве и в Думе вашей тоже. И будет праздник! Будет! Посмотри…

И снова праздника картины понеслись. Вот и написал я об этом, дальше поступайте, как сердце велит и Душа.

Звенящий меч барда

– Ты что это, Анастасия, фразы как-то странно строила, когда о празднике говорила? И слова произносила так, что прямо буква каждая в отдельности звучала…

– Старалась я картину праздника в деталях, в образах подробных воспроизвести.

– Ну а слова при чём? Какое в них значение?

– За каждым словом множество событий, радостных картин воспроизвела. И все они теперь в реальность воплотятся. Ведь мысль и слово – главный инструмент Великого Творца. И этот инструмент, из всех, кто во плоти, лишь человеку дан.

– Так почему тогда не всё, что люди говорят, сбывается?

– Когда с Душой и словом разрывают нить. Когда пуста Душа и образ вялый, тогда слова пусты, как хаотичный звук. И ничего собой не предрекают.

– Фантастика какая-то. И надо же, всему ты, как ребёночек наивный, веришь.

– Какая же фантастика, Владимир, ведь массу же примеров можно привести из жизни вашей и твоей конкретно, какую силу слово возымеет, если за ним сформировать присущий образ?!

– Так приведи понятный мне пример.

– Пример? Пожалуйста. На сцене человек стоит перед залом и говорит слова. Актёр, к примеру, одни и те же будет говорить слова, их люди слышали не раз, но только одного с дыханьем затаённым будут слушать люди. Другого – не воспринимать. Слова одни и те же, но разница огромная. Как ты считаешь? Почему такое происходит?

– Так то ж актёры. Их учат долго в институте, одни отличники, другие так себе. Потом они на репетициях заучивают тексты, чтоб с выражением их говорить.

– Их учат в институтах, как в образ вжиться, что стоит за словом. Потом, на репетициях, они стараются его воспроизвести. И если актёру удаётся сформировать за десятью процентами произносимых слов невидимые образы, то зал с вниманьем будет его слушать. А если в половину говоримых слов кому-то образ удаётся вставить, то гениальным вы того актёра назовёте. Ибо его Душа с Душами, сидящих в зале, напрямую говорит. И будут плакать иль смеяться люди, почувствовав Душою всё то, что хотел передать им актёр. Вот что такое инструмент Великого Творца!

– А ты, когда что-либо говоришь, во сколько слов способна образы вложить? В десять процентов или в пятьдесят?

– Во все. Прадедушка так научил меня.

– Во все? Ну надо же! Во все слова?!!

– Прадедушка сказал, что можно образ вкладывать и во все буквы. И я научилась за буквой каждой строить образ.

– Зачем за буквой? Буква смысла не имеет.

– Имеет буква смысл! За каждой буквой, на санскрите, – фразы, слова. В них тоже буквы, дальше много слов, так бесконечность скрыта в каждой букве.

– Ну надо же. А мы вот просто так лопочем все слова.

– Да, часто просто так говорятся и те слова, которые прошли тысячелетия. Прошли, пронизывая время и пространство. И образы забытые, стоящие за ними и по сей день, стремятся к Душам нашим достучаться. И охраняют Души наши, и сражаются за них.

– И что же это за слова такие? Хотя б одно из них известно мне?

– Известно. Думаю, как звук. Но что стоит за ним – забыли люди.

Анастасия опустила ресницы и некоторое время молчала. Потом совсем тихо, почти шёпотом, попросила:

– Произнеси, Владимир, слово «Бард».

– Бард, – сказал я.

Она вздрогнула, словно от боли, и сказала:

– О, с каким безразличием и обыденностью ты произнёс это великое слово! Забвением и пустотой ты дунул на трепещущий огонёк свечи. Огонёк, пронесённый через века и, быть может, адресованный тебе или кому-то из живущих сегодня далёкими родителями. Забвение Истоков – опустошение сегодняшнего дня.

– Чем тебе не понравилось моё произношение? И что я должен помнить, связанное с этим словом?

Анастасия молчала. Потом тихо зазвучавшим голосом стала произносить фразы, идущие словно из вечности:

– Ещё задолго до Рождества Христова на Земле жили люди, наши прародители, которые назывались кельтами. Своих мудрых учителей они называли друидами. Перед знаниями материального и духовного миров друидов преклонялись многие народы, населявшие тогда Землю.

В присутствии друида воины кельтов никогда не обнажали оружие. Чтобы получить звание начальной ступени друидов, нужно было двадцать лет индивидуально обучаться у Великого Духовного Наставника – жреца-друида.

Получивший посвящение – назывался «Бард». Он имел моральное право идти в народ и петь. Вселять в людей Свет и Истину своей песней, формируя словами образы, исцеляющие Души.

На кельтов напали римские легионы. Последняя битва происходила у реки. Римляне увидели, что среди воинов-кельтов ходят женщины с распущенными волосами. Римские военачальники знали, когда ходят эти женщины, то для победы над кельтами нужно превзойти их по численности в шесть раз! Ни опытные римские военачальники, ни сегодняшние исследователи-историки не могут понять – почему? А всё дело в этих безоружных женщинах с распущенными волосами.

Римляне выставили войско в девять раз превосходящее кельтов по численности. Прижатая к реке, погибала последняя сражающаяся семья кельтов.

Они стояли полукругом, за их спинами молодая женщина кормила грудью крохотную девочку и пела. Пела молодая мать светлую, негрустную песню, чтобы не вселились в Душу девочки страх и печаль, чтобы были с ней образы светлые.

Когда девочка отрывалась от соска материнской груди, их взгляды встречались, женщина прерывала песню и всякий раз ласково называла девочку «Барда».

Уже не было обороняющегося полукруга. Перед римскими легионерами на тропе, ведущей к кормящей женщине, стоял с мечом в руках окровавленный молодой Бард. Он повернулся к женщине, и, встретившись взглядами, они