Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

В составе войск Второго Украинского фронта вела бои и 52-я армия, в которую входила и наша часть. Будучи по служебным делам на восточном берегу реки Прут, я встретил необычайно чумазого мальчишку лет двенадцати – тринадцати, в больших кирзовый армейских сапогах, в солдатском обмундировании явно не по росту, но с погонами на плечах.

Я заинтересовался и, нарушая этику, спросил, куда он держит путь. Он охотно стал отвечать мне, что хочет убивать фашистов, вот и ищет такого военного дядю, который бы находился на передовой, рядом с фашистами и чтоб он взял его с собой. Я ему говорю, что именно я и есть такой дядя, что нахожусь на самой передовой, рядом с фашистами, но ведь там опасно, каждую минуту могут убить, а он еще так мал и притом, наверное, еще ученик-пионер, сказал ему, чтоб ехал он домой к маме и продолжал учиться. А он отвечает, что никого из родителей у него нет, да и зачем ехать домой сейчас, когда разобьем фашистов, тогда и вернется домой, и будет продолжать учиться, а сейчас «возьмите меня к себе, я смелый и не боюсь фашистов».

«Но ведь ты, сынок, уже солдат и уже служил в какой-то части, ты одет по всей форме, тебя будут искать?»

«Нет, никто меня искать не будет, я им сказал, что я ушел на передовую».

«Но почему, сынок, ты ушел от них и где ты служил?»

Он стал мне отвечать, что служил в минометной части, но они далеко находятся от фашистов, а он хочет быть к ним поближе, чтобы можно было их уничтожать.

«Ну что ж, раз ты желаешь на передовую и никого нет у тебя из родителей, тогда пойдем со мной, но ты и от нас можешь уйти, как ушел из бывшей своей части».

«Нет, – ответил Вова. – Не уйду, так как вы действительно находитесь на самом переднем крае».

Стоял хороший летний солнечный день, шагая со своим маленьким спутником, я стал расспрашивать его, как его зовут, откуда он родом. Он мне отвечал, что родился в городе Днепропетровске, зовут его Вова, а фамилия Чумак. Из родителей нет никого, а рос и воспитывался у старшей сестры, которая живет в Днепропетровске. «А как же ты ушел из дома?» – спрашиваю. – «а я убежал, чтобы попасть на фронт».

Через некоторое время мы подошли к реке Прут, переправились и пошли в свое подразделение. Придя в подразделение, я сказал офицерам и солдатам, чтобы принимали пополнение, что к нам прибыл юный солдат Вова помогать бить нам немцев. Тут собрались наши воины, окружили его, стали думать, что с ним делать, куда его деть, кругом война. Предупредили его, чтобы не ходил в полный рост, как дома, хотя он и маленький, но и его пуля может достать.

«Да, – ответил Вова, – теперь я действительно вижу, что нахожусь на передовой, пули здесь и, правда, жужжат, как пчелы». Зачислили Вову-солдата на все виды довольствия, заказали ему обмундирование по росту, подобрали маленькие сапоги.

Вечером в землянке в солдатском кругу Вова со всей детской серьезностью и жаром начал рассказывать о своих мальчишеских подвигах в оккупированном фашистами Днепропетровске, как он там встречался с немцами и они, мальчишки, старались хоть чем-то им насолить. И был организован у них мальчишеский штаб, но не было оружия, и они решили добыть его сами, но как? Решили организовать вылазки к кинотеатрам, где много фашистских офицеров приходило смотреть кино, там, у входа в кинотеатр, они и охотились за оружием.

Пробираясь в толпу народа, они отрезали пистолеты у зазевавшихся фашистских офицеров. Так они добыли несколько пистолетов, но потом фашисты спохватились, и мальчишек даже близко не подпускали к кинотеатру, как поймают кого из мальчишек, так и кричали: «А, русский кляйне швайн, пистолет цап царап махен». Здорово избивали пацанов, так и Вове один раз досталось, больно избили.

Они искали в городе подпольщиков, чтобы помогать им, ходить в разведку, но так и не нашли. После освобождения города Вова убежал и пробирался на фронт, чтобы отомстить фашистам.

«Да ты уже герой, – поддержали его солдаты, – ну хорошо, основательно принимаем тебя в свою боевую семью».

Шли боевые дни, наш юный солдат привык ко всему, окончательно понюхал настоящего пороха, мы его все оберегали, рос и мужал наш юный солдат.

Ведя бои, наша часть одновременно готовилась к прорыву обороны немецко-фашистских войск из района северо-западнее Яссы.

Утром 20 августа 1944 года мощная артиллерийская подготовка известила о начале большого наступления наших войск по окружению немецко-фашистских войск в районе Яссы – Кишинев. Прорвав фронт обороны противника, наша часть стремительно продвигалась на Яссы, Васлуй и Хуши. После нескольких боевых дней войска второго и третьего Украинских фронтов сомкнули кольцо окружения 22 немецких дивизий из состава группы армий «Южная Украина».

Ведя бои по уничтожению окружных войск гитлеровской Германии, наша часть уничтожала прорвавшиеся из окружения группировки противника. В этих боях наш юный солдат показал храбрость и героизм. Но мы его от себя далеко не отпускали, мало ли что могло случиться, когда озверелый враг стремится уйти из кольца окружения.

В один прекрасный день, когда враг наседал на нас, возле нас не оказалось Вовы, где он, куда ушел, никто не знал. Мы боялись, что пропадет мальчишка, вокруг кипит ожесточенный бой, но спустя какое-то время видим, идет наш Вова и ведет пленных. Обрадовались мы, что наш Вова невредим. «Где ты взял пленных, – спрашиваем, – или тебе их солдаты дали?»

«Нет, – отвечает Вова. – Я их, товарищ командир, сам захватил. Вот этот большой рыжий детина еще хотел оказать сопротивление, но я его привел в чувство, чтобы он долго меня помнил».

Мы, конечно, его за пленных и за храбрость похвалили, но одновременно и пожурили, чтобы больше без разрешения от нас не уходил далеко.

«Есть, никуда далеко от вас не уходить», – отчеканил Вова, а сам, видимо, доволен и начал нам рассказывать, как он немцев пленил.

После ликвидации окруженной Ясско-Кишиневской группировки нашу часть перебросили на Сандомирский плацдарм. Стали готовиться к освобождению Польши и штурму фашистского логова. Шла напряженная боевая учеба, обучали солдат танконебоязни, наши танки утюжили солдат, находящихся в траншеях. Усиленно вместе со всеми занимался и солдат Вова.

Как-то после очередной утюжки танками из траншеи вылез Вова, весь засыпанный землей, грязный. Я спросил его, страшно ли ему, ответил, что нет. Потом, помолчав, добавил, что вначале немножко было жутко, да и землей присыпало, а сейчас все в порядке, можно хоть