Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

задумываясь, ответил: «А я его за горло за папку и за мамку». После трехчасового ожидания на дороге показались четыре гитлеровца, которые шли размеренным шагом друг за другом, держа в руках перерезанный нами телефонный провод. Дойдя до обрыва, немцы сгрудились, и в это время неожиданно для нас раздалась короткая автоматная очередь с противоположной стороны дороги, как оказалось, ее произвел единственный между нами молодой разведчик Горошко. Не выдержал, сорвался. После очереди все смешалось. Не успели немцы упасть, как были уже у нас в руках, но в живых остался только один. Сколько было впоследствии прочитано морали Горошко за его невыдержанность. Но говорить об этом было поздно, и в сопровождении возбужденного удачей нашего проводника мы тронулись в обратный путь. Благополучно пройдя линию обороны, мы доставили пленного в развед. отдел дивизии. На другой день нас вызвал командир дивизии генерал-майор Мохин для вручения наград. Вместе с нами медаль «За отвагу» получил и Егорка. Так стал Егорка сыном нашего маленького, но дружного батальона. Проследить дальнейшую судьбу Егорки мне не удалось. В этом же месяце я был тяжело контужен и отправлен в глубокий тыл. В 1945 г., уже находясь в Восточной Пруссии, я получил письмо, в котором мои друзья по ночным поискам сообщили, что Егорка был отправлен в суворовское училище. Сейчас это уже не маленький проводник с рыжеватым непокорным хохолком, а знающий свое дело офицер.

13 июня 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 69. Л. 85–87об.

Сорокин А. М., гв. старшина запаса, Зиминский р-н, Иркутская обл.

№ 201. Боец тринадцати лет…

Где ты, Владимир Жбанков?

Всю войну Петр Васильевич Заботин провел на фронте, воевал в саперных частях. Как воевал – об этом говорят два ордена Красной Звезды и два ордена Отечественной войны второй степени. Сейчас Петр Васильевич работает слесарем в паросиловом цехе Юрюзанского механического завода. Когда я попросил его рассказать о каком-нибудь фронтовом эпизоде, он задумался, помолчал минуту и начал рассказывать, но не о себе, а о мальчике Володе Жбанкове, который воевал в их части.

– Встретился я с Володей летом 1943 года, – начал Петр Васильевич. – Было это в районе знаменитой Орловско-Курской дуги. Есть там недалеко от города Дмитровск деревня Лобаново. Туда и послали меня однажды с разведчиками в головной дозор.

Осторожно подобрались мы к деревне. Тихо кругом, но очень уж подозрительная эта тишина. Видим: около крайнего дома сидит на завалинке мальчик лет двенадцати – тринадцати. Мы подползли ближе и окликнули его.

Мальчик поднял голову и с недоверием посмотрел в нашу сторону. Но тут лейтенант Долгих привстал и рукой на свою звезду показал. Мальчик обрадовался, подбежал к нам. Мы его спрашиваем:

– Есть в деревне немцы?

– Всю ночь по деревне гоняли в ту сторону, – показывает рукой мальчуган. – Должно их в той вон лощине сейчас полно.

– А ты не можешь посмотреть? – спрашиваем его.

Он весь как-то встрепенулся, глазенки засверкали.

– Я мигом, – заторопился он. – Огородами проберусь. Вы меня подождите.

И тут же исчез.

Через полчаса явился, как из-под земли вырос. Рассказывает:

– В лощине три пушки стоят, повозки, солдат полно.

Обрисовал все в точности мальчонка, шустрый оказался.

Послали мы бойца с донесением в штаб. И как ударили наши с двух сторон, так и захватили Лобаново без всяких потерь с большими трофеями. И сразу же двинулись на запад.

Прошел месяц. Поредела наша часть в жестоких и беспрерывных боях, и отвели нас на переформировку в тыл.

Остановились мы в километрах трех как раз от Лобанова, в большом саду. И тут вспомнил я про нашего юного разведчика и решил его навестить.

Прихожу в деревню, захожу в крайний дом и вижу: сидят за столом трое – мальчик тот самый, девочка года на два его старше и женщина.

Ох, как обрадовался он, когда меня узнал. Вышли мы с ним во двор. Я его спрашиваю:

– Узнал меня?

– Конечно, узнал. Вы меня посылали про немцев узнавать.

Рассказал он тут, что зовут его Володей Жбанковым, что отец у него на фронте, но от него давно нет известий. Живет с сестренкой и матерью. А мать у него неродная.

И стал он просить меня взять его с собой. Да ведь убеждал как, словно взрослый.

– Отца моего, наверно, убили фашисты, – говорит. – Буду за него мстить.

Ничего я ему тогда не обещал. Вернулся в часть и рассказал обо всем командиру батальона. Задумался комбат.

– Двое у нас уже таких приемышей, – проговорил он. – Возьмем еще одного, заругаются. Скажут: разводите детский сад. А что, шустрый мальчишка?

– Очень шустрый. Не возьмете, говорит, все равно сбегу, к другим.

– Ладно, ты приведи его, я посмотрю, – говорит комбат.

Дня через два пошел я снова в Лобаново.

– Ну, Вовка, собирайся, пойдем к нам в гости.

Он обрадовался, заторопился, стал собираться. А и сборов то, по правде сказать, никаких. Только ремешок потуже затянул, а так босой и отправился вместе со мной в батальон.

Понравился он командиру батальона, и разрешил комбат ему остаться. Сшили мы ему сапоги по мерке, гимнастерку перекроили. И стал у нас в роте новый боец Владимир Андрианович Жбанков, тринадцати лет. Жил он со мной в одной землянке, привязался очень ко мне. Да и я смотрел на него как на сына. Одно слово, сын полка.

А вскоре произошел такой случай.

Направили меня однажды с бойцами на передний край строить дзот и минировать. Рассчитывали, что за ночь дзот сделаем, а стрелки стали просить еще два дзота и получше заминировать подступы к окопам.

Поговорил я по телефону с командиром батальона и получил разрешение остаться.

– Задержись и построй еще два дзота, – говорит командир. – Питание мы вам пришлем.

А вся местность за передней линией наших окопов в тылу у нас открытая. У немцев как на ладони. Приказал комбат старшине обеспечить нас продуктами. Сел старшина на лошадь, но только выехал на открытую местность, немцы его заметили и открыли ураганный огонь из пулеметов и минометов. Вернулся старшина, докладывает:

– Проехать нельзя, убьют. Надо ждать ночи.

А Володя Жбанков был в это время в землянке комбата. Услышал он этот разговор, вышел и, ни слова не говоря, вскочил на лошадь старшины и помчался по полю к переднему краю.

– Товарищ лейтенант, – говорят мне бойцы. – Глядите: кто-то скачет. Ух и смельчак. Убьют ведь.

Смотрю: верно, скачет всадник по полю, по самому открытому пространству, а до немцев – рукой подать. Тут и фашисты словно опомнились, открыли огонь. Мины