Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

На этот раз на дивизию Рубанюка наступал почти целиком немецкий корпус. «Что предпринять?» – размышлял комдив. Он редко бросал в бой разведчиков – это были его «глаза и уши», гордился ими и берег. Но на этот раз иного выхода нет, надо посылать. Вызвав Егорова, Рубанюк приказал:

– Занять оборону на седловине, между стыками полков. Вот здесь. – И он очертил карандашом на карте.

– Задача ясна, – ответил лейтенант. И уже повернулся, чтобы идти, но полковник, положив руку ему на плечо, промолвил:

– Андрюша, не вздумай брать с собой мальчонку. Пусть помогает повару кашу варить… Да и себя побереги.

– Слушаюсь, – последовал ответ.

Полковник повторил Егорову:

– Не допустить прорыва противника! Стоять насмерть!

…С наступлением темноты разведчики уходили на передний край. Вместе с Егоровым были Роман Сердюк, по прозвищу Бульба, – колхозник из Запорожья, Петр Елисеев – преподаватель из Смоленска, щуплый, юркий Сережа Климков – комсорг роты, высокий, с побитым оспой лицом старшина Иван Гаврилин, Иван Зимин – сибиряк, все они несли противотанковые ружья, связки гранат.

Как Таймураз ни упрашивал Егорова взять его взять его с собой, лейтенант наотрез отказался, а повара строго-настрого предупредил:

– Ни на шаг не отпускай от себя…

Ветер к полуночи изменил свое направление – дул от наших позиций. Команды и распоряжения отдавали шепотом.

Егоров переползал от одного окопа к другому. Грунт попался каменистый, копать было трудно, а к рассвету позиция должна быть готова. А тут артиллеристы выкатывали сорокапятимиллиметровую пушку, а там всего двое – наводчик и заряжающий, он же и подносчик снарядов. Темболат Бекоев еще с вечера просил Егорова помочь ему подготовить площадку для орудия. Карим Абдуллаев и Сережа Климков первыми вырыли окоп, заканчивали траншею. Их-то и направил лейтенант к артиллеристам…

На рассвете загрохотала канонада. В воздухе кружились вражеские самолеты, сбрасывая бомбы. По лощине ползли танки. Роман Сердюк уже отчетливо видел кресты на башнях немецких танков. Рядом с ним, в другом окопе, находился Климков. Обычно противотанковое ружье обслуживается расчетом, состоящим из двух человек. Но Роман и Сергей отказались от помощников. Танки изрыгали раскаленный металл.

– Дывысь в оба, Серега! – крикнул Роман, надвигая на лоб каску.

Роман целился в первый танк. Он уже собрался нажать на спусковой крючок, как услыхал раскатистый гул орудия: головной танк вздрогнул, еще несколько мгновений прополз по инерции и остановился. Сердюк перенес огонь на правофланговую машину. Сережа Климков выстрелил в средний, поднимающийся на бугорок, а Темболат Бекоев из пушки бил по левому танку. Грохотали пушки, через головы разведчиков пролетали огненные смерчи – действовали гвардейские минометы – «катюши». А новые бронированные чудовища все появляются, и Роман едва успевал переносить огонь с одного на другое.

В окоп Сердюка кто-то свалился.

– Кто там? – спросил, не поворачивая головы.

– Это я, Таймураз.

Роман не поверил своим ушам, но оторваться от ружья нельзя – танк полз прямо на него. Сердюк выстрелил, по-видимому, промахнулся. Выстрелил и Климков, а вслед за этим грохнуло орудие, Танк заскрежетал, повернулся на месте, запылал. В кустах замелькали вражеские пехотинцы. В этот момент ударили пулеметы разведчиков. Фашисты залегли, а танки повернули к правому флангу роты. Но и там старшина Гаврилин, Елисеев, Зимин, Абдуллаев встретили их огнем из противотанковых ружей. Гаврилин хотя и ранен в плечо, но бил метко. Выдохлись гитлеровцы, отошли, стрельба несколько стихла.

– Передышка. Можно закурить, – вытирая рукавом вспотевший лоб, сказал Роман. – А ты, хлопчик, як сюда попал?

– Начальник прислал помогать, – не моргнув глазом выпалил Таймураз.

– Ой, брешешь, хлопчик, тягу от повара дал.

Не успел Роман и цигарку докурить, как бой разгорелся с новой силой. Там, северо-западнее, пылали Малгобек, маленькое селение Куры. Немцы перешли в атаку.

– Насмерть стоять! – прошептал Роман, вспоминая слова лейтенанта, сказанные перед строем.

Он протянул руку за патроном, но Таймураз опередил его. Выстрелы следовали один за другим, а мальчик подавал патроны все быстрей и проворней. Но вскоре устал. Это заметил Сердюк и предложил отдохнуть. Вокруг все гудело, казалось, что рушится небо над головой.

Усевшись на дно окопа, Таймураз снизу смотрел на Сердюка: лицо осунулось, почернело, глаза воспалены, усы слиплись от пота и грязи. Шевеля губами, он все целился и стрелял по танкам. Потом Таймураз взглянул на соседний окоп и чуть не вскрикнул: все лицо Сережи Климкова было залито кровью, а он, прижав приклад карабина к плечу, стрелял по фашистским пехотинцам. «Ох, какие отчаянные, – подумал мальчик, – прямо герои».

Через время вторая атака была отбита. Сердюк вылез из полуразрушенного окопа, спросил:

– Ты живой, Серега?

– Живой, живой…

– У тебя вода есть?

Климков пощупал флягу, потряс его.

– О, пустая… Пробита пулей. Жаль, очень жаль.

За спиной разведчиков послышался голос:

– Отдыхаете, сынки?

Сердюк повернулся, узнав ружейного мастера Зыкова, смоленского слесаря, ушедшего добровольно в армию – по старости не брали.

– Патрончики для вас принес. Нуждаетесь?

– Спасибо, – ответил Роман, обрадовавшись не столько патронам, сколько встрече со старым знакомым. Сели, закурили.

– Ты тоже, батько, не уцелел, – кивнув на забинтованную шею Зыкова, сказал Сердюк.

– Пустяшная, царапнула. Переживем…

Он неожиданно взмахнул рукой, не договорив фразу, рухнул в окоп вниз головой. Таймураз засуетился. Но черноусый солдат лежал неподвижно. Вражеская пуля, не то шальная, не то прицельная, пробила висок.

– Вечная слава тебе, батьку, – сказал Роман, сняв каску…

Так и не удалось Роману перевязать рану. За окопом разорвался снаряд. Немцы опять пошли в атаку. Их цепи приближались. Непрерывно строчили автоматы. Сердюк повернулся к Таймуразу и, показывая на гранату, спросил:

– Ты эту штуку можешь бросать?

– Могу, дядя Ваня учил.

– Держи, как скажу «огонь», так и швыряй прямо в гущу.

Немцы уже бежали, что-то горланя.

– Огонь! – скомандовал Роман так, что вся рота услышала его голос, и бросил три гранаты. Его примеру последовал и Таймураз. По всему фронту рвались гранаты. Первая цепь залегла. Но в стороне кустарника замелькали зеленые рогатые каски. Земля вздрагивала, воздух гудел.

Наступал вечер. Гитлеровцы ввели в бой свежие силы. Всюду, куда ни поворачивал голову Таймураз, он видел одну и ту же картину: танки, танки, танки, зловеще двигавшиеся на позиции разведчиков, а за ними пехотные цепи.

Роман дважды выстрелил в танк, но тот продолжал двигаться: «Брешешь, гад, не пройдешь!»

Сердюк выполз из окопа и со связкой гранат пополз навстречу. Вот он достиг глубокой воронки и спрятался в нее. Затаив дыхание. Таймураз наблюдал, что будет дальше. Танк, ныряя в неровностях, приближался к воронке.