Восточный фронт. Выжженная земля. 1943-1944 - Пауль Карель

было задачей 1-й танковой армии, которую генерал-фельдмаршал фон Манштейн перебросил в этот район. «Справится ли генерал Хубе?» — с тревогой спрашивал Форман. Но что бы ни случилось там, его 47-й танковый корпус должен остановить прорыв у Кировограда. Форман и Рейнхард приступили к разработке планов. Что же можно предпринять?

Южнее Кировограда дела обстояли совсем плохо. Советские танки находились уже в пятидесяти километрах юго-западнее города, и ничего не было между ними и румынской границей. Оставалась одна надежда — к ним форсированными маршами двигались дивизия «Великая Германия» и части танковой дивизии СС «Мёртвая голова». Они ударят во фланг советским 18 и 29-му танковым корпусам и навяжут сражение. Но смогут ли остановить?

А что с самим Кировоградом? 8 января три немецкие дивизии всё ещё были окружены в городе — 10-я мотопехотная, 14-я танковая и 376-я пехотная дивизии. Подтверждённый приказ от Гитлера пригвоздил их к своим позициям: Кировоград защищать до конца, как «крепость».

Таким образом, благодаря дерзкому прорыву только 3-я танковая дивизия Байерлейна была теперь в состоянии отвести серьёзнейшую угрозу севернее Кировограда. Она сметёт два советских механизированных корпуса, которые уже прорвались, и таким образом создаст возможность для освобождения окружённых немецких дивизий. Вот как нужно сделать. Вот как единственно можно это сделать.

Приказы. Телефонные звонки. Радиограммы. Время — 02.00. И тут в ночные размышления и планирование вмешались ружейные выстрелы и грохот танковых пушек. Зарявкали зенитные батареи на аэродроме. Танковая тревога. В штабе 47-го танкового корпуса находился адъютант — выдающийся немецкий спортсмен — майор Хассе, акробат и золотой медалист Олимпийских игр 1936 года в Берлине.

Когда Хассе открыл дверь в комнату, сквозняк загасил свечи. В темноте майор спокойно произнёс: «Надо уходить, господин генерал. В деревню прорвались советские танки. Я с личным составом штаба возьму на себя оборону командного пункта».

Смело и хладнокровно, как на показательных выступлениях по акробатике, Хассе организовал для обороны писарей, связных, курьеров-мотоциклистов и солдат батальона связи корпуса. У них были только мины и пехотное оружие, танковый корпус не располагал противотанковым оружием.

Русские танки с пехотой на бортах двигались по деревне, стреляя в дома, поджигая машины и открывая огонь по всему, что попадалось им на глаза. Это была целая танковая бригада, 67-я из 8-го механизированного корпуса. Она превратила деревню в груду развалин и повернула к аэродрому.

Генералу фон Форману и его штабным офицерам с трудом удалось выбраться из деревни, захватив лишь самые важные секретные документа и карты обстановки. Майор Хассе пожертвовал своей жизнью. Его убили в бою так же, как и дежурного офицера лейтенанта Беккера и многих бойцов батальона связи корпуса.

Кроме двух радиопередатчиков, аппаратура связи штаба корпуса, столь ценная к необходимая в современной войне, была потеряна. Пока не доставили новое оборудование, генералу фон Форману и его командирам пришлось находиться на узле телефонной связи 8-й армии в Новомиргороде, чтобы быть уверенным, что в этот критический момент он сможет управлять своим корпусом.

Советские бригады продолжали время от времени неожиданно появляться в тыловых районах. Но, несмотря на эти удручающие случаи, план Формана был реализован. Смелыми атаками Байерлейн сначала ударил по советскому 7-му и затем по 8-му механизированным корпусам; он сковал противника боями местного значения, остановил его дальнейшее продвижение на запад и таким образом принёс необходимое облегчение трём немецким дивизиям, окружённым в районе Кировоград — Лелековка.

Двадцать четыре часа спустя у Гитлера вырвали разрешение на свободу действий группы в Лелековке. После энергичной контратаки в ночь с 9 на 10 января трём дивизиям удалось без дальнейших потерь отступить через Ингул в район западнее Грузкого. Там они создали мощный барьер, соединившись слева с 3-й танковой дивизией и справа с моторизованной дивизией «Великая Германия». Несомненно, полки генерала Хёрнлайна оправдали надежды Формана. Эти испытанные части вместе с 3-й танковой дивизией «Мёртвая голова» остановили русских южнее Кировограда. Опасность миновала.

А что же рейд 67-й танковой бригады Конева? Чего достигли ударные группы прославленной гвардейской танковой армии Ротмистрова, которые должны были стать пионерами активно начавшегося советского соединения на Буге? Они завязли в боях с поисковыми отрадами 47-го танкового корпуса. Многие из них пали жертвой этого внушающего страх «противотанкового артиллериста из люфтваффе», подполковника Руделя. Со своей противотанковой эскадрой он преследовал противника на заснеженной равнине между Малой Виской и Грузким, безжалостно подбивая танк за танком. Кого Рудель и его эскадра не могли подбить сами, они выводили прямо на противотанковые отряды 47-го танкового корпуса. Не ушёл ни один.

В эти критические дни января 1944 года генерал фон Форман записал на свой счёт очень важную оборонительную победу у Кировограда. Противник не достиг своей цели окружить немецкую 8-ю армию и таким образом создать предпосылку для уничтожения немецкого южного фланга. Смелые и мобильные действия ослабленных, но решительных дивизий нанесли тяжёлые потери противнику, посредством наступательно организованной обороны остановили его победоносное продвижение и сорвали план Сталина. В основе этого успеха лежали верные в военном отношении действия генерала, основанные на здравой оценке ситуации, но противоречащие специальному приказу фюрера. Когда стал очевиден благоприятный исход прорыва из Кировоградского мешка 3-й танковой дивизии, Байерлейн и его полки были отмечены в официальном сообщении Верховного главнокомандования. Однако наград не последовало. Награда за успех при неповиновении — этого Гитлер не смог бы проглотить. Тем не менее четыре месяца спустя Байерлейн получил на тот момент лучшую в смысле вооружённости танковую часть — танковую дивизию Лера.

Две недели официальные сообщения немецкого Верховного главнокомандования ежедневно упоминали театр боевых действий у Кировограда, всегда в связи с кровопролитными боями, серьёзными угрозами и критическими ситуациями. Потом это название исчезло из официальной хроники войны. Появилось другое название. Практически каждый день официальное сообщение Верховного главнокомандования начиналось словами: «Юго-западнее Черкасс». Но юго-западнее Черкасс находилось примерно в пятидесяти километрах севернее Кировограда.

Изменились названия, сдвинулся театр военных действий, но цель противника осталась прежней — уничтожение немецкой 8-й армии.

Советское командование и после своего провала у Кировограда не отказалось от этой цели. Оно продолжало её преследовать, хотя уже и не в форме крупного стратегического окружения с соединением в районе Умань — Первомайск, а в меньшем масштабе. Русские намеревались перерезать выступ 8-й армии, выдающийся далеко на восток и всё ещё достигающий Днепра у Канева и юго-восточнее Корсуни. Этот выступ перекрывал им путь. Как клин, он разделял две советские армии — фронты Ватутина и Конева — и таким образом представлял собой постоянную угрозу их флангам.

Именно по этой причине Гитлер теперь настаивал на удержании