Политическая история Римской империи. Том I - Юлий Беркович Циркин

Во внешней политике Коммод вернулся к линии Адриана и Антонина Пия. Как и во времена этих императоров, главной его целью стала защита уже существовавших границ, а не завоевание новых земель. Были заново перестроены и укреплены валы, защищавшие имперские границы в Верхней Германии, Реции, Африке. Армия, стоявшая в Реции, была увеличена на 6 тыс. легионеров и значительное количество воинов вспомогательных частей, там были построены новые крепости. Эти меры укрепили римские границы, но это, конечно, не означает, что военные действия не велись. Сарматы пытались вторгнуться в Паннонию. Провинция была заново укреплена, но полностью сдержать напор варваров эти укрепления не смогли. Римляне, однако, сумели отбить варварское вторжение и восстановить границу.

Более серьезное положение сложилось в Британии. Северные племена прорвались через вал Антонина. Наместник Британии Ульпий Марцелл разбил врагов, что дало Коммоду повод принять титул Британского. Однако жесткий характер Марцелла вызвал недовольство среди воинов, и они подняли мятеж, попытались даже провозгласить нового императора, предложив стать им легату одного из легионов Приску. Тот отказался, а Марцелл в скором времени был заменен П. Гельвием Пертинаксом, опытным генералом и администратором, в свое время умело управлявшим несколькими провинциями и успешно воевавшим с хаттами, маркоманами и др. Несколько позже солдаты выступили и против Пертинакса, которому с трудом удалось спастись. Этими неурядицами в римском лагере воспользовались каледонцы, снова вторгшиеся в римскую Британию. В результате римские гарнизоны покинули вал Антонина и были отведены на вал Адриана. Это означало, что какую-то часть провинции римляне потеряли.

События в Британии положили начало изменению положения в армии. Пожалуй, впервые после гражданских войн конца республики и, может быть, начала правления Тиберия солдаты выступили против собственных командующих и даже самого императора. Если мятеж Авидия Кассия был провозвестником более поздних генеральских узурпаций, то выступления солдат в Британии предвещали бунты рядовых воинов, пытавшихся решать судьбу государства по своему усмотрению.

Внутренняя политика Коммода стала возвращением уже не к линии Адриана, а Юлиев-Клавдиев и Домициана. В том противоречивом политическом строе, каким был принципат, усиление императорского элемента за счет полисно-республиканского (в римских условиях сенатского) проходило постоянно, но темп его был различен. На это влияли разные факторы, но в условиях росшего самовластия императора большое значение приобретали его личные качества. Коммод гордился тем, что он был рожден в порфире. Все его предшественники либо рождались тогда, когда их отцы были еще частными людьми, либо они были усыновлены правящими императорами. Коммод же родился 31 августа 161 г., когда его отец уже почти 6 месяцев был императором. В его глазах это обстоятельство поднимало его и над сенатом, и вообще над всеми людьми. Это, конечно, привело к определенным конфликтам, которые усугублялись чертами характера молодого императора, воспитанного в условиях двора и безудержной лести. Марк Аврелий пытался дать сыну хорошее образование, но оно длилось недолго. Хотя среди учителей будущего государя были риторы и философы, он гораздо больше увлекался спортом и играми. Отец рано стал брать его с собой в походы. Находился Коммод при отце и в момент его смерти на Дунае. Поэтому, хотя уже при жизни Марка Коммод имел все императорские полномочия, кроме верховного понтификата (верховным понтификом он стал после смерти Марка), реального опыта управления и командования у него не было. Это позволяло окружению нового императора в большой степени влиять на него. В результате очень скоро двор Коммода стал ареной придворных интриг.

Коммод вступил на трон в 180 г. после 84-летнего правления императоров, каждый из которых (кроме, естественно, первого — Нервы) был усыновлен своим предшественником, Это было вызвано отсутствием у принцепсов родных сыновей, но уже воспринималось как установленное правило. Император назначал своим преемником человека, наиболее подходившего для управления таким огромным государством, как Римская империя. Таким образом осуществлялся принцип, некогда провозглашенный Гальбой: трон должен занимать более всего достойный этого. Поскольку в Римской империи не было твердого правила наследования трона, то при этом сосуществовали две тенденции — династическая и основанная на достойности претендента. Антонины — от Нервы до Антонина Пия — сумели сочетать обе. Они избирали достойного, но путем усыновления включали его в свою семью. Такой принцип наследования власти считался самым оптимальным и в значительной степени являлся основой политической стабильности этой эпохи. Наличие у Марка Аврелия родного сына и явное стремление императора именно ему передать власть вызывало недовольство. Недаром только слух о смерти Марка и, следовательно, восхождении на трон Коммода сразу же вызвал выступление Авидия Кассия. Династичность активно поддерживалась римской толпой. Для всадников и чиновников разного ранга важна была сама фигура императора, которому они служили независимо от способа достижения им власти. Но у сенаторов переход власти, совершенный в узком кругу правящего дома, вызывал неприятные ассоциации с Юлиями-Клавдиями и последним Флавием. И уже одно это наряду с самыми дурными качествами нового принцепса вызывало напряжение между двумя силами — императором и сенатом.

В политической и идеологической сферах ясно выделились две позиции. Одна — во внешней политике: продолжение завоеваний вплоть до северного океана, а в перспективе до границ вселенной; при переходе власти наследование трона наиболее достойным; во внутренней политике: соблюдение паритета между императорской властью и сенатом и сохранение за сенаторами не только экономических и социальных, но и политических привилегий; в идеологическом и бытовом плане следование традициям, в том числе в образе жизни.

Коммод

Другая позиция была прямо противоположна первой. Она предусматривала во внешней политике не завоевания, а оборону существующих границ; в наследовании власти — переход ее к родному сыну, тем более порфирородному; во внутренней политике — курс на откровенное самодержавие; в религии и идеологии вообще презрение традиций и в конце концов ставка на прижизненное обожествление. Эти две позиции были свойственны принципату как дуалистическому политическому строю имманентно. В раннем принципате их противостояние было обострено социальным составом сената и чрезвычайностью и личным характером власти принцепсов. Но они не исчезли и в позднем принципате. Они вошли в конфликт при Домициане и частично в конце правления Адриана. Умелые действия и характер других Флавиев и Антонинов в большой степени заретушировал их противостояние. Грубый и импульсивный характер Коммода довел это противостояние до жесткого конфликта. Разумеется, нельзя представлять, что столкнулись два блока — сенатский и императорский. В сенате существовали различные силы, и часть сенаторов, особенно провинциального происхождения, и «новые люди» в сенате, обязанные своим присутствием там Марку и Коммоду, обычно поддерживали императора. С другой стороны, и при императорском дворе не было единства. При самодержавном (или