Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

этим куском дерьма лично. Я разорву каждый его канал. Я переломаю ему суставы так, чтобы он не смог даже дышать без боли. Я притащу этого щенка к вам, поставлю на колени… и буду резать его мать на куски прямо перед его широко открытыми глазами! Я заставлю его захлебнуться собственными слезами! Он будет вымаливать смерть тысячу раз, прежде чем я позволю его паршивой душонке покинуть тело!

Ногти впились в кожу ладоней, пустив тонкие ручейки крови, которые немедленно окрасили белоснежные манжеты куртки. Изображение корчащегося от боли противника, воющего над остывающим трупом матери, надежно закрепилось в воспаленном рассудке наследника. Представленная картина успокаивала пульсацию в испорченных меридианах, возвращая телу подобие контроля.

— Выполняй! Немедленно!

Подручный сорвался с места, скрываясь за углом каменного перехода и направляясь в жилые сектора. Оставленный на мостовой начертатель Вэнь Шу просто закрыл глаза, обмяк и окончательно провалился в обморок, спасаясь от давящего напряжения.

Аристократ отвернулся от лежащего на земле старика. Он шагнул в сторону широкой лестницы амфитеатра, растягивая губы в холодной, обещающей расправу усмешке.

Глава 20

Кровавая улыбка подонка

Юноша обошелся без размашистых показательных стоек. Четыре узла спрессованной ци уже надёжно обосновались в меридианах Сюн Фаня, полностью блокируя внутреннюю циркуляцию противника. В подобных делах требовалось лишь вовремя замкнуть энергетическую сеть. Пожалуй, Мин подошёл к задаче с сугубо рабочим расчётом.

Шагнув в зону гарантированного поражения, он легко скользнул под опускающееся плечо третьегодки. Пальцы левой руки вонзили завершающий импульс прямо в солнечное сплетение здоровяка. Техника сработала безотказно, внедренные сгустки разрывали привычное русло меридианов изнутри. Боль от подобной перегрузки обычного человека неминуемо свалила бы с ног, заставив плеваться кровью.

Однако гигант устоял.

Глаза старшего ученика налились кровью. Челюсти сомкнулись с отчётливым хрустом, но широкая фигура не сдвинулась назад ни на шаг. Вероятно, перенесённые муки лишь распалили его заносчивость. Окутанный сиянием «Железной Плоти» кулак рассёк пространство и пошёл прямиком на подмастерье.

Древко сливового посоха приняло на себя всю эту массу. Удар с опорой на девятнадцать каналов пятого уровня Пробуждения врезался в выставленный блок, раздался сухой треск древесины и костей. Сгусток направленной энергии снёс Мина назад. Сапоги проскрежетали по гладким плитам арены. Предплечья обожгло, ключицы отдались тупой пульсацией. Юноша прокусил губу до медного привкуса, стискивая зубы и сбрасывая излишки разрушительной энергии в пол. По подбородку стекла струйка крови.

Затормозив у белой полосы разметки, он опустил саднящие руки. Противник действительно обладал плотностью скалы во всех смыслах.

Зрители на террасах разом затаили дыхание. Наставник Кун, заведующий рукопашным боем, резко перегнулся через ограждение:

— Неслыханно! Вы это видели⁈ — Глаза опытного мастера расширились до краев орбит. — Начертатель вбил направленный импульс сразу в пять узловых точек циркуляции! Какое поразительное владение проникающим ударом! Любого нормального ученика сейчас сложило бы пополам от боли, и щенок праздновал бы чистую победу!

— И он наверняка добился бы своего против менее подготовленного соперника, — заметил мастер оружейной секции. — Но «Железная Плоть» этого гиганта проросла до самых костей. Сюн Фань вытерпел разрыв протоков, на голом упрямстве продавив собственную атаку. Будь реакция подмастерья чуточку хуже, он бы выплёвывал остатки собственных лёгких.

Сидящие рядами ученики синхронно вдохнули холодный воздух. Прислуга из рабочей мастерской играючи использовал технику подавления, тогда как их товарищ пережил несовместимый с продолжением поединка урон.

Мин тыльной стороной ладони утёр подбородок. Дерево легло в хват с намерением перенаправить следующий выпад в область горла, однако ситуация разрешилась без дополнительных усилий.

Третьегодка тяжело переставил ногу и в этот самый момент судорога выгнула его спину под неестественным углом. Защитная пелена на предплечьях покрылась глубокими разломами. Спустя мгновение она окончательно осыпалась в ничто. Скопившаяся в узлах энергия пробила преграды и выплеснулась в неправильном направлении.

Подавившись собственным вдохом, противник закатил глаза. Мускулистое тело с размаху обрушилось коленями на плиты арены. Сюн Фань мелко затрясся и щедро оросил белый камень тёмными сгустками крови.

Мин приблизился вплотную. Резное навершие упёрлось прямиком в пульсирующую вену под челюстью побеждённого. Одно короткое усилие в древесину решило бы исход дела самым радикальным образом. Горн наблюдал за товарищем сверху, нервно барабаня ладонями по ограждению яруса.

С трудом приподняв голову, гигант шумно втянул воздух сквозь испачканные красным губы. Его взгляд перешёл с нацеленного посоха на спокойное лицо оппонента. Затем побеждённый поднял раскрытую ладонь вверх.

— Я сдаюсь, — прохрипел он.

Заявление отчетливо прозвучало над ареной. Стоявший неподалёку судья закашлялся. Ожидавшие жестокой расправы над своим старшим товарищем ученики обменялись непонимающими взглядами. Мин удивленно склонил голову в сторону. Подобное признание поражения совершенно не вязалось с повадками любителя раздавать тумаки на тренировках.

— Это честная победа, — третьегодка выплюнул лишнюю сукровицу, продолжая смотреть прямо перед собой. — Желание самоутвердиться затмило мой рассудок. Много времени я держался за авторитет клана Гу Бо и лебезил перед его семьёй ради собственной выгоды. Мои девятнадцать открытых каналов требовали ресурса, а упорный труд на полигоне не приносил ничего, кроме усталости. Рождённому в разоренном клане без связей в Долине уготована участь быть кормом для аристократии. Ради хорошего отношения старейшин я превратился в послушного слугу.

Желваки на лице Сюн Фаня вздувались от каждого движения пробитых внутренних протоков. Загнанный боец внятно проговаривал свои мысли, явно адресуя их сидящей выше публике.

— Твои действия прояснили многое. Подмастерье без родословной и протекции берет выструганную палку и стирает чужое высокомерие в порошок. Я вёл себя подобно невежественной жабе на дне колодца. Я приношу извинения за инцидент на террасе и за своё высокомерие.

Здоровяк задрал подбородок, полностью открывая горло для удара.

— Я все сказал. Решай этот вопрос, начертатель. Это твоё право победителя.

Террасы впали в ступор. Среда постоянной грызни за место под небесами редко терпела подобные акты самобичевания. Публично расписаться в собственной бесполезности мог далеко не каждый практик Обители. Раскаяние вырывалось из сломленного ученика вместе со спертым воздухом.

Мин внезапно усмехнулся. Он никогда не видел смысла над судом тех, кто искренне признал свою неправоту. Если тот же Пэй Лун или наследник клана Гу бросались угрозами девяти поколениям предков, то Сюн Фань ограничился признанием собственных изъянов.

Оружие плавно легло обратно на плечо. Подмастерье протянул сидящему правую ладонь.

— Тот, кто находит мужество признавать собственное поражение в лицо сотням зевак, уже не относится к категории паршивых трусов, — проговорил Мин. — Поднимайтесь с земли, старший брат Сюн.

Поверженный боец шумно выдохнул, принимая предложенную поддержку с заметным изумлением. Спазмы продолжали дергать его широкую спину. Мин покрепче