Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

Сяопина к работе. Точка зрения Политбюро ЦК такова: официально примем решение на 3-м пленуме [ЦК] партии [в июле 1977 года] и XI съезде партии [в августе 1977-го]. Вернем товарища Дэн Сяопина к работе. Это будет более или менее правильно». Хуа также сказал, что «массовое выражение скорби по поводу кончины Чжоу Эньлая, имевшее место на Тяньаньмэнь, оправданно»{1199}.

Узнав об этом, Дэн «после тщательного обдумывания» 10 апреля написал письмо Хуа Гофэну, Е Цзяньину и ЦК. Дрогнувшего под натиском ветеранов Хуа надо было дожимать. Дэн выразил благодарность Центральному комитету за снятие с него обвинения в причастности к событиям на Тяньаньмэнь, после чего заявил: «Я особенно рад, что в выступлении Председателя Хуа говорится, что действия народных масс на Тяньаньмэнь в День поминовения усопших оправданны». В то же время, фактически осудив «два абсолюта», он подчеркнул, что «из поколения в поколение руководить нашей партией, армией и народом и продвигать вперед дело нашей партии, социализма и международного коммунистического движения нужно при помощи подлинных идей Мао Цзэдуна в целостном виде»{1200}. При этом он сделал стратегически важный ход, попросив ЦК распространить это письмо внутри партии вместе с написанным им приветственным посланием Хуа Гофэну от 10 октября 1976 года.

Хуа направил к нему для беседы Ван Дунсина и некоего Ли Синя, бывшего до последнего времени секретарем Кан Шэна, а ныне преданно служившего новым вождям. Те попросили Дэна отказаться от критики «двух абсолютов», но он твердо ответил: «Нет». И объяснил: «Сам товарищ Мао Цзэдун не раз говорил, что некоторые его высказывания являются ошибочными… Здесь речь идет о важном теоретическом вопросе: нужно ли придерживаться исторического материализма»{1201}. (Чуть позже, в беседе с ближайшими единомышленниками, Ван Чжэнем и Дэн Лицюнем, он сформулирует эту точку зрения в лаконичной формуле: «Идеи Мао Цзэдуна представляют собой идеологическую систему»{1202}.)

С этим трудно было поспорить: сам Дэн считал, что «нанес пушечный удар» «абсолютистам», пойдя «наперекор Председателю Хуа»{1203}. И он победил. Через четыре дня Хуа Гофэн вынужден был дать «добро» на распространение писем Дэна. Правда, довели их до сведения партийных и армейских ганьбу не ниже уездного и полкового уровня только 3 мая 1977 года — через два дня после публикации в «Жэньминь жибао» важной статьи Хуа по поводу вышедшего 15 апреля пятого тома «Избранных произведений» Мао Цзэдуна. В статье вновь содержался призыв твердо следовать курсу Мао на «продолжение революции при диктатуре пролетариата»{1204}.

Между тем до полной реабилитации Дэна оставались считаные недели. И Хуа уже был бессилен остановить ее. 1 июля Дэн вернулся в Пекин, где поселился в уютном переулке недалеко от знаменитого рукотворного озера Бэйхай (Северное море), прямо за Императорским дворцом Гугун. А через 15 дней, 16 июля, живой и здоровый появился среди высшего партийного руководства как участник очередного 3-го пленума ЦК десятого созыва.

На следующий же день, 17-го числа, пленум единогласно принял «Решение о восстановлении товарища Дэн Сяопина в должностях», несмотря на то что Хуа Гофэн в своем отчетном докладе, как и прежде, настаивал на «двух абсолютах». Дэна вновь сделали членом ЦК, Политбюро и Постоянного комитета, заместителем Председателя ЦК и Военного совета, а также заместителем премьера Госсовета и начальником Генерального штаба Народно-освободительной армии Китая.

Последняя в его жизни опала закончилась.

Двадцать первого июля на пленуме он произнес краткую речь, имевшую большое значение. В этом первом после реабилитации выступлении он по сути сформулировал узловое положение своей новой программы модернизации, которую обдумывал долгие годы изгнания. Как и Мао в период борьбы за новый Китай, он призвал товарищей по партии вновь повести борьбу с догматизмом. Правда, на этот раз потребовал не «китаизации» марксизма, а творческого подхода к учению самого Председателя. Горький опыт реформ 1962 года и упорядочения 1975-го, обернувшихся его (Дэна) падением, убедил его в том, что преодолеть казарменный коммунизм и модернизировать КНР можно, только «разбив духовные оковы», то есть полностью раскрепостив сознание ганьбу да и всего народа. А потому, ловко прикрывшись авторитетом покойного вождя, он напомнил собравшимся старый лозунг Мао Цзэдуна: «Искать истину в фактах».

Этот лозунг, заключавший в себе, по словам Дэна, «квинтэссенцию его [Мао] взглядов», Мао Цзэдун написал в Яньани для партийной школы при ЦК КПК в декабре 1943 года. Дэн же теперь противопоставил его «двум абсолютам». Он, правда, не сказал, кто будет решать, что есть истина, но это и так не вызывало сомнений: без ложной скромности он предложил себя, Е Цзяньина и других ветеранов в наставники Хуа Гофэну и остальным «молодым», чтобы «вести их по правильному пути!»{1205}.

Одновременно Дэн, как и 20 лет назад, во время кампании «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ», призвал всех граждан Китая «полностью» развивать демократию: «Мы должны создать политическую обстановку… при которой сочетались бы как единая воля, так и личная непринужденность, живость и бодрость, а людям позволялось бы ставить прямо любой вопрос и критиковать руководителя, на которого они в претензии»{1206}.

Он явно рассчитывал, что демократический подъем поможет ему полностью одолеть «абсолютистов», разоблачить «культурную революцию» и тем самым утвердить свое руководящее положение в партии. Ничего нового в этом не было: точно так же вел себя Мао Цзэдун, когда хотел ослабить внутрипартийных врагов, — апеллировал к массам, требуя «демократии». Остается только удивляться, что Дэн решился вновь обратиться к людям с призывом открыто выражать свое мнение, несмотря на то что и он сам, и Мао, и другие коммунистические вожди в прошлом не раз обманывали народ псевдолиберальными лозунгами! И еще более удивительно то, что многие граждане в очередной раз восприняли его слова с энтузиазмом, будучи готовы снова попасть в ту же ловушку.

Тридцатого июля Дэн в первый раз появился на публике: большой любитель футбола, он приехал на стадион посмотреть матч между командами КНР и Гонконга. Увидев его, зрители устроили овацию. Весь стадион поднялся, горячо приветствуя нового «либерала». И Дэн, улыбаясь, тоже хлопал в ладоши. Во власть вернулся харизматичный лидер.

Седьмого августа он впервые принял зарубежного представителя — посла Корейской Народно-Демократической Республики. «Я трижды падал и трижды поднимался, — заметил он с юмором. — …В этом году мне исполняется 73. Законы природы не щадят людей, но настроение у меня бодрое, и я хочу немного поработать»{1207}.

С 12 по 18 августа 1977 года Дэн принял участие в XI Всекитайском съезде компартии. Он рассматривался уже как третий по значению лидер в партии и государстве: после Хуа Гофэна и Е Цзяньина.