Аристократ - Анна Кондакова

А оно реагировало молниеносно.

Как ни странно, я перестал ощущать действие препарата, что вколол мне Шеридан. Это было похоже на то же наваждение волнами, как в случае с рунным влиянием медсестры Хлои. Меня разом отпустило, и я уже не чувствовал заторможенности.

Это и помогло мне увернуться от огня.

Шар пронёсся мимо и угодил в стену, рассыпавшись искрами. Ребекка подняла руки — и теперь они обе горели огнём, а потом загорелась и она сама, и пол вокруг неё.

Сестра смотрела на меня сквозь языки пламени и улыбалась. В её глазах пылал тот же огонь. Она теснила меня в угол, пресекая любые попытки подобраться к двери.

В ход пошли сюрикены.

Острые звёзды полетели в сестру одна за другой. В цель попала лишь одна, все остальные Ребекка отбила, да и та, что вошла в её тело в районе ключицы, отвалилась сама собой.

Огонь охватил половину палаты, накаляя воздух адским жаром — не продохнуть.

— Рэй! — услышал я сквозь шум и потрескивание пламени. — Твой обугленный труп найдут уже через полчаса! Смирись!

Смириться — единственное, чего я себе никогда не позволял.

Я бегло оглядел дьявольское кострище, что развела вокруг себя Ребекка, выхватил все метательные ножи, имевшиеся у меня (против Ребекки они были бесполезны), добавил к этому револьвер (он тоже не особо-то помог) и сосредоточился, отходя в угол.

Я решился на мутацию металла по третьему варианту.

Материала было чересчур много — я это понимал, да и момент выбрал не самый удачный, чтобы ставить эксперименты, но выбора у меня было не много. В одной руке я сжал ножи, в другой — револьвер.

Вся эта сталь должна была стать моим продолжением, частью моего тела. Она должна была оградить меня от ран.

Я вспомнил, как дрался с Питером Соло, и в какой именно момент моё тело начало вбирать свойство металла. Это было похоже на защитную реакцию при смертельной опасности, при ранении.

Тут мне, похоже, повезло: Ребекка — опасность смертельная.

И её огонь — тоже.

Я направился прямо в бушующее пламя, а оно охватило уже две трети палаты, так что сделать мне пришлось всего четыре шага.

— Рэй! — услышал я снова. — Ты смирился? Ты сам идёшь на смерть?

Языки пламени коснулись моего раскалённого тела, штанины брюк вспыхнули мгновенно. И в то же самое время в руках начал плавиться металл, он впитывался в кожу ладоней, как в губку. Вот только стоять в огне, как Ребекка, я не смог — тут же отшатнулся в угол и принялся сбивать с себя пламя.

Брюки обгорели оплавленными дырами, кожа ног покрылась ожогами.

Но это только поначалу.

Потом боль начал стихать, притупляться. Не знаю, как это назвать… Ощущение, будто я подчинил себе боль собственного тела, оно стало податливым, на секунду показалось даже, что мой дух проник в каждый кровеносный сосуд, слился с кожей, впитался в кости и мышцы, во все органы Теодора Ринга, что его тело перестало отчуждать меня и повиновалось, выполняя все мои желания.

А сейчас мне нужно было только одно.

* * *

Я направился к Ребекке прямо через огонь.

Это был один из самых безумных поступков, что я совершал за последние четыре недели. А совершил я их не так уж и мало.

С каждым сделанным мной шагом огонь расступался, обтекал меня аморфной оранжевой массой, исходил жаром, трещал, поглощая мебель палаты…

Ребекка увидела меня, когда я был от неё уже в паре шагов. На её безучастном лице отразились ужас и благоговение.

— О, брат мой… — выдохнула Ребекка, отступая к стене. — Ты обретаешь мощь. Ты покоряешь новое тело?

Огонь вокруг нас начал терять силу, пока не исчез совсем, оставив после себя чёрные стены, едкий дым и запах гари. Я засучил рукава пиджака и оголил руки.

Увидев их, Ребекка замерла.

Я подошёл к ней и обхватил её шею стальной рукой, прижимая затылком к стене. Ребекка не дышала и не сопротивлялась, она лишь смотрела на меня безотрывно.

— Бекки, — сказал я, оглядев её мертвецки бледное лицо, измазанное в крови Шеридана. — Пойдём со мной. Сейчас. Второй раз предлагать не буду.

Я сильнее сжал пальцы на шее сестры — так сильно, что почувствовал, как передёрнулась её глотка.

Ребекка ещё несколько секунд изучала меня взглядом.

А потом оттолкнула, приложив обе ладони к моим плечам.

Её эрг сработал, как и положено, но меня отшатнуло всего на пару метров. Я будто отяжелел, вобрав в себя металл, а может, дело было вовсе не в этом. Кажется, сама Ребекка заметно ослабла от моего прикосновения.

Она закашлялась, обхватив шею. Моя ладонь оставила на её коже отчётливые пятна синяков.

— Даю тебе время подумать, — прищурился я.

Ребекка стихла и подняла на меня глаза.

— Я уже подумала… Уходи. Теперь, если мы и встретимся, то только как враги.

В двери за моей спиной провернулся ключ.

— Уходи, — повторила сестра.

Я кинул на неё прощальный взгляд, развернулся и вышел из палаты. Уходил, не оглядываясь, мимо тяжёлых дверей с окнами-иллюминаторами, мимо хохочущей и завывающей пациентки из двадцать девятой.

Но когда достиг конца коридора, услышал позади голос Ребекки:

— Рэй, я передумала.

От её тихого и уверенного голоса меня пробрал мороз.

Я обернулся.

Она стояла у двери своей палаты, хрупкая, издали даже напоминала прошлую Ребекку, ту, какой я её знал до всей этой заварухи.

— И что ты решила? — спросил я у сестры.

Она по-детски невинно пожала плечами.

— Не люблю сантименты и пафосные прощания, ты же знаешь. Я всё же убью тебя сейчас, не дожидаясь, когда ты обретёшь мощь… а ты её обретёшь, я вижу. И потом убить тебя будет сложнее.

* * *

Измазанная в крови, она стояла у одного конца коридора. Я, в опалённых огнём брюках и тоже залитый кровью, — у другого.

А между нами — десятки каменных комнат с сумасшедшими.

Некоторые из них начали колотить в стекла своих маленьких окон. Кто-то принялся выть, кто-то исходил хохотом, кто-то бормотал или кричал… И все они приникли к стёклам, их худые бледные лица, больше похожие на карикатуры, беспрестанно маячили в темноте палат.

— Де-е-е-е-емоны! Они-и-и-и! Они-и-и-и! — донеслось отовсюду.

Сумасшедшие неистовствовали, улюлюкали и кричали, Бетти Мотылёк билась о стекло, а мы с Ребеккой стояли и смотрели друг на друга.

Ребекка атаковала первой.

Её кинетический эрг пронёсся по коридору, поднимая, корёжа и выворачивая гранитные плиты пола. Я не стал медлить, тем же эргом перехватил плиты и швырнул в Ребекку,