Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов

Гудериан вместе с Гальдером вылетели в ставку в Восточной Пруссии. Здесь Гудериан зашел сначала к главнокомандующему сухопутными силами фельдмаршалу фон Браухичу и изложил ему цель своего приезда и тему предстоящего разговора с Гитлером. Браухич ему ответил:

– Я запрещаю вам поднимать перед фюрером вопрос о наступлении на Москву. Вы имеете приказ наступать в южном направлении, и речь может идти только о том, как его выполнить.

– Тогда позвольте вылететь обратно в свою танковую группу, ибо при таких условиях мне не имеет смысла говорить с Гитлером о чем бы то ни было.

– Нет, вы пойдете к фюреру, – возразил фельдмаршал, – и доложите ему о положении своей танковой группы, не упоминая, однако, ничего о Москве!

Гудериан отправился к Гитлеру. В присутствии Кейтеля, Йодля, Шмундта и других он доложил обстановку перед фронтом своей танковой группы, а также о ее состоянии и обеспеченности.

Гитлер спросил:

– Считаете ли вы свои войска способными сделать еще одно крупное усилие при их нынешней боеспособности?

– Если войска будут иметь перед собой настоящую цель, которая будет понятна каждому солдату, то да!

– Вы, конечно, подразумеваете Москву?

– Да. Поскольку вы затронули эту тему, разрешите мне изложить свои взгляды по этому вопросу.

Гитлер разрешил, и Гудериан еще раз подробно изложил ему свои доводы. Он говорил, что после достижения военного успеха на решающем направлении и разгрома главных сил противника будет значительно легче овладеть экономически важными районами Украины, так как захват Москвы – узла важнейших жизненных дорог – чрезвычайно затруднит русским переброску войск с севера на юг. Он также напомнил, что войска группы армий «Центр» уже находятся в полной боевой готовности для перехода в наступление на Москву, в то время как предполагаемое наступление на Киев связано с необходимостью провести перегруппировку войск, на что потребуется много времени. Он еще раз подчеркнул, что операции на юге могут затянуться, и тогда из-за плохой погоды уже поздно будет наносить решающий удар на Москву в этом году.

Гитлер слушал Гудериана молча, ни разу не прервал его. Но когда Гудериан замолчал, надеясь, что он убедил фюрера своей горячей речью, Гитлер вдруг твердо сказал:

– Я приказываю немедленно перейти в наступление на Киев, который является нашей ближайшей стратегической целью.

Затем Гитлер повторил уже изложенные в директиве ставки соображения об ударе по Ленинградскому промышленному району, о необходимости овладения Крымом, являющимся авианосцем Советского Союза в его борьбе против использования Германией румынской нефти, и другие «экономические доводы».

Юго-Западный фронт – «ахиллесова пята»

Юго-Западный фронт не только спасал Москву от прямого удара группы армий «Центр», он ломал график «молниеносной войны».

Армии правого крыла Юго-Западного фронта упорно сдерживали натиск врага на Киев, но на левом крыле противник, тесня 6-ю и 12-ю армии к Запорожью и Днепропетровску, замкнул окончательно кольцо окружения этих армий в районе Умани.

Сталину тяжело было слышать об Уманском котле, поглотившем сотни тысяч красноармейцев, командиров, во главе с командармами Музыченко и Понедельным. И это после только что пережитых белорусских событий. Но тяжелее было сознавать, что зреет еще один котел, в районе Киева.

Сталин позвонил Кирпоносу, приказал:

– Немедленно, совместно с главкомом направления и командующим Южным фронтом подготовить план создания обороны по линии Херсон – Каховка – Кременчуг и далее на север, включая Киев. Срочно готовьте эту линию обороны, зарывайтесь в землю, подтяните с тыла резервы, особенно артиллерию. На этом рубеже встречайте все отступающие части. Предложения представить к двенадцати часам 5 августа.

– Ваши указания будут приняты к незамедлительному исполнению, – ответил Кирпонос. – Мы приняли все меры, чтобы отстоять Киев. Есть просьба помочь с пополнением и вооружением. По приказу главкома с утра 6 августа организуем удар из района Корсуни в направлении Умани для помощи частям окруженных армий. Хотелось бы знать ваше мнение по этому вопросу…

– Мы согласны, – сказал Сталин. – Ставка не только не возражает, но всячески приветствует всякие наступательные действия для помощи окруженным товарищам. Но не забывайте о рубеже обороны. Надо всегда рассчитывать не только на хорошее, но и на плохое. Это единственное средство не попасть впросак. Что касается помощи, она будет, но было бы неразумно думать, что вам все подадут в готовом виде со стороны. Учитесь сами снабжать и пополнять себя. Создайте при армиях запасные части, приспособьте некоторые заводы к производству винтовок, пулеметов. Пошевелитесь как следует – и вы увидите, что можно многое создать для фронта на самой Украине. Так поступает Ленинград, используя свои машиностроительные заводы, базы, и он многое успевает сделать. Украина могла бы поступить так же. Ленинград наладил производство эрэсов к реактивным минометам. Это очень эффективное оружие, которое буквально крушит врага. Почему бы и вам не заняться этим делом?

– Товарищ Сталин, все ваши указания будут немедленно проводиться в жизнь. К сожалению, мы не знакомы с устройством эрэсов. Просим вашего приказания прислать нам один образец с чертежами, и мы организуем у себя производство.

– О чем вы говорите? Чертежи есть у ваших людей, и давно имеются образцы. Но если вы такие невнимательные, я вышлю вам батарею с эрэсами, чертежи и конструкторов по производству… Всего хорошего. Желаю успеха.

Чтобы не допустить окружения киевской группировки, Сталин создал Брянский фронт.

Для постановки задачи вновь созданному фронту Сталин вызвал генерал-полковника Еременко в Москву. Он хорошо относился к Андрею Ивановичу. Принимая его, разговаривал с ним тепло, расспросил о здоровье. Еременко, чувствуя эту симпатию, держался уверенно, что тоже импонировало Верховному: дела на фронтах шли плохо, все рушилось, нужна была фигура прочная, на которую хотелось бы опереться, вот Еременко в те дни и показался Сталину такой волевой и прочной личностью.

Сталин обрисовал обстановку на советско-германском фронте и поставил Еременко задачу. Он охарактеризовал 2-ю танковую группу Гудериана как главную ударную группировку на этом направлении, сказал, что и сила это грозная, и направление очень важное. Упомянул Сталин и о возможном ударе группы Гудериана по правому флангу Юго-Западного фронта, но все же сказал, что основная задача войск Брянского фронта – во что бы то ни стало разбить силы Гудериана.

Выслушав Сталина, Еременко очень уверенно заявил о том, что он в ближайшие дни, безусловно, разгромит подлеца Гудериана.

Такая уверенность Еременко понравилась Верховному, и, когда тот ушел, Сталин сказал оставшимся в его кабинете:

– Вот тот человек, который нам нужен в этих сложных условиях.

После ухода Еременко Сталин продиктовал Шапошникову директиву Юго-Западному фронту, в которой приказывалось во что бы то