Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Я имею дело только с двумя товарами, и притом с самыми простыми: с мехом и кожей, — ответил я, потому что старина Хантер раньше тоже приторговывал кожами.

— Это и вправду прибыльное дело. Но я еще никогда не слышал, чтобы торговцы мехом и кожей ездили в Индию!

Тут, конечно, он меня подловил, но поскольку я все-таки однажды бывал в Индии, то попытался выкрутиться.

— Но вы не подумали о сибирских мехах.

— А разве их не везут оттуда в Китай?

— Конечно, везут, но я же англичанин. Китай слишком далек, да и берет за посредничество очень высокий процент. И вот мы вспомнили о том, что наши индийские владения очень далеко заходят в глубь Азии; оттуда легко организовать торговый путь к Байкалу, а тогда мы получим возможность удовлетворять свои потребности в сибирских мехах, не обращаясь ни к царю, ни к китайскому императору.

— Ах, так! Но главный-то источник товара для вас Северная Америка?

— Кожи я ввожу с берегов Ла-Платы, а меха — из Северной Америки. Я сам не раз отправлялся за товаром в Новый Орлеан.

— Новый Орлеан? У вас там, конечно, есть знакомые?

— Только купцы.

— Тем не менее разве вам никогда не попадалось на глаза мое имя? Правда, мой отец давно ушел на покой, но он все еще тесно связан с тамошним деловым миром.

Теперь он загнал меня в тупик, но я к этому сам стремился. Я сделал вид, что крепко задумался, а потом ответил:

— Ваше имя? Хантер? Хм! Хантер… Хантер… Нет, я никогда не сталкивался с такой фирмой. Хантер…

— Это не фирма. Он занимался поставками для армии и очень много — торговлей кожами.

— Армейский поставщик? Ну, это же совсем другое дело! «Хантер» — это ведь переводится как «охотник»?

— Да.

— Знавал я одного очень богатого человека. Он был немцем по происхождению и носил фамилию Егер[681]. Правда, он стал поставщиком военного ведомства и превратился в Хантера.

— Так это был мой отец! Стало быть, вы его знали?

— Собственно говоря, я не очень хорошо его знал. Как-то раз меня ему представили — вот и все.

— Где же? Когда?

— Не помню, к сожалению. При такой подвижной жизни, как моя, мелочи легко забываются. Видимо, это было у одного из моих партнеров по бизнесу.

— Разумеется! А так как вы не смогли его ближе узнать, то, вероятно, не получали и сведения о его смерти?

Здесь он дал маху. Большей ошибки просто нельзя было совершить. Я немедленно ею воспользовался, словно просовывая ногу в приоткрытую дверь:

— О его смерти? Так он умер? И давно, мистер Хантер?

— Да уже больше трех месяцев.

— А вы в этот тяжелый час, значит, оставались на Востоке?

— Да.

— У вас есть братья или сестры?

— Нет.

— Тогда вам надо срочно возвращаться домой. Богатое наследство не может долго ждать!

Он покраснел и закрыл глаза. Теперь-то он понял, какую ошибку совершил. Желая поправить дело, он стал выкручиваться:

— Вы не знаете, что это печальное известие я получил всего несколько дней назад.

— Ну, тогда совсем другое дело! Значит, теперь вы торопитесь домой?

Мой вопрос снова поставил его в неловкое положение.

— Не совсем, — ответил он, — но я постараюсь поспешить. Как бы я ни торопился, я должен побывать в Тунисе.

Это замечание было еще большей глупостью. Стало быть, он просто вынужден ехать в Тунис! И я быстро продолжал, чтобы не дать ему времени опомниться и осознать свою новую ошибку:

— Вынуждены? Это из-за дел с Калафом бен Уриком?

— С чего вы взяли? — удивился он, окинув меня быстрым, недоверчивым взглядом.

— Очень просто. Капитан же упоминал этого человека, которого он, кажется, знает. Калаф бен Урик, как я слышал, поручил ему вывезти вас из Александрии. Разве нельзя отсюда сделать вывод, что вы как-то связаны с Калафом?

Я, кажется, нашел его самое уязвимое место. Лоб его сморщился. Несколько мгновений он молча смотрел перед собой, а потом сказал:

— Раз уж вы слышали, что сказал капитан, то мне тоже можно кое-что рассказать вам о Калафе. Вы увидите его в Тунисе и… А оттуда вы поедете прямо домой?

— Вероятнее всего.

— Я тоже поеду через Англию. Значит, вполне возможно, что мы воспользуемся одним кораблем. Калаф собирался плыть со мной. Значит, вы все равно узнали бы то, что я расскажу вам теперь: Калаф — коларази.

— Кто? — спросил я, прикидываясь незнающим.

— Офицер в звании капитана. Родина его — Соединенные Штаты.

— Что? — удивленно вскрикнул я. — Американец? Значит, он христианин? Как же тогда ему удалось стать тунисским офицером?

— Он принял ислам.

— О боже! Вероотступник!

— Не судите его строго! О своей прошлой жизни он мне, правда, не рассказывал, но вы в нем, безусловно, найдете человека чести, и только тяжелые удары судьбы заставили его решиться на шаг, который вам кажется невозможным.

— Ничто в мире: ни страдания, ни пытки, ни угрозы — не могло бы побудить меня отречься от моей веры!

— Не каждый думает, как вы. Я не защищаю Калафа, но и не осуждаю. Однако мне известно, что он очень переживает, но мало что может сделать. Я хочу быть ему полезным, я решил освободить его!

— Освободить? Но ему же достаточно только подать просьбу об отставке!

— Он ее не получит, потому что тогда он, ясное дело, опять примет христианство.

— Тогда пусть возьмет отпуск и уедет за границу!

— Легко вам говорить. Предположим, что он получит отпуск и дезертирует — что потом? Он беден. На что ему жить? Нужен какой-нибудь состоятельный благодетель, который будет его опекать.

— Ну, так займитесь этим!

— Я думаю забрать его с собой в Америку, где, может быть, найду для него местечко. Я отправлюсь с первым кораблем, который оставит порт Голетту. Так как вы сделаете то же самое и к тому времени уже познакомитесь с Калафом, я вам обо всем рассказал. Если мне вдруг понадобится дружеский совет или поддержка, вы поможете мне?

— С превеликим удовольствием, мистер Хантер, — отвечал я, весьма обрадованный тем, что он вербует в союзники именно меня, своего тайного противника. — И каким образом я смогу быть вам полезен?

— Этого я пока не знаю. На первое время я попросил бы вас стать связным между мной и Калафом.

— Связным? Разве вы не намерены общаться с ним непосредственно?

— Нет, по меньшей мере — не сразу и не на виду у всех. Вы, очевидно, согласитесь, что если я решился помочь бежать офицеру, то у меня есть причины не показываться в городе. Если узнают,