Маруф-башмачник - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

«Она меня не видела, и я не видел ее — она не выходила из домика», — сказал Ибрахим. «Твоя правда, о дитя мое, — сказал садовник. — Если бы она тебя увидела, мы бы, наверное, погибли. Но побудь у меня, пока она не придет на следующей неделе, ты ее увидишь и насмотришься на нее досыта». — «О господин мой, — сказал Ибрахим, — у меня есть деньги, и я за них боюсь. Со мной люди, и я боюсь, что они найдут мое отсутствие слишком долгим». — «О дитя мое, — сказал садовник, — мне тяжело с тобой расстаться!»

И он обнял его и простился с ним, и Ибрахим отправился в хан, в котором он стоял, и встретился с привратником хана, и взял свои деньги. И привратник хана спросил его: «Добрые вести, если хочет того Аллах?» И Ибрахим ответил ему: «Я не нашел пути к тому, что мне нужно, и хочу возвратиться к моим родным». И привратник хана заплакал, и простился с ним, и понес его вещи, и довел его до корабля, и потом Ибрахим направился к тому месту, о котором ему говорила Джамила, и стал ее там ждать.

И когда спустилась ночь, девушка вдруг подошла к нему в облике мужественного человека с круглой бородой, и ее стан был перехвачен поясом, и в одной руке у нее был лук и стрела, а в другой — обнаженный меч. «Ты ли сын аль-Хасыба, правителя Египта?» — спросила она. И Ибрахим ответил: «Это я». И она воскликнула: «Какой же ты негодяй, что пришел портить царских дочерей! Иди поговори с султаном!»

«И я упал, покрытый беспамятством, — говорил Ибрахим, — а матросы — те умерли в своей коже от страха. И когда девушка увидела, что меня постигло, она сняла с себя эту бороду, бросила меч и развязала пояс, и я увидел, что это госпожа Джамила, и сказал ей: «Клянусь Аллахом, ты разрубила мне сердце!» И затем я сказал матросам: «Ускорьте ход корабля!» И они распустили паруса и ускорили ход, и прошло лишь немного дней, и мы достигли Багдада. И вдруг я увидел, что у берега стоит корабль. И когда матросы, которые были там, увидели нас, они закричали матросам, бывшим с нами: «О такой-то и такой-то, поздравляем вас с благополучием!» И они направили свой корабль к нашему кораблю, и мы посмотрели и вдруг видим — в нем Абу-ль-Касим ас-Сандалани! И, увидев нас, он воскликнул: «Это то, чего я хотел. Идите под охраной Аллаха, а я хочу отправиться по одному делу». А перед ним стояла свечка, и он сказал мне: «Хвала Аллаху за благополучие! Исполнил ли ты свое дело?» И я ответил: «Да». И ас-Сандалани приблизил к нам свечку, и когда Джамила увидела его, ее состояние изменилось, и цвет ее лица пожелтел, а ас-Сандалани, увидев ее, воскликнул: «Идите в безопасности, хранимые Аллахом, а я пойду в Басру по делу султана. Но подарок следует тому, кто пришел».

И он велел принести коробку с халвой и бросил ее на корабль (а в халве был бандж), и Ибрахим сказал: «О прохлада моего глаза, поешь этого!» И Джамила заплакала и спросила: «О Ибрахим, знаешь ли, кто это?» — «Да, это такой-то», — сказал я. И Джамила молвила: «Это сын моего дяди, и он раньше сватал меня у моего отца, но я не согласилась на него, и он отправляется в Басру и, может быть, осведомит моего отца о нас». — «О госпожа, — ответил я, — он не достигнет Басры, пока мы не достигнем Мосула. И мы не знали, что скрыто для нас в неведомом». И я съел немного халвы, и не успела она опуститься мне во внутренности, как я ударился головой об землю. А когда наступило время рассвета, я чихнул; и бандж выпал у меня из ноздрей, и я открыл глаза и увидел, что я голый и брошен в пустынном месте. И я стал бить себя по лицу и сказал в душе: «Поистине, это хитрость, которую сделал со мной ас-Сандалани!» И я не знал, куда пойду, и на мне были одни подштанники. И я встал, и прошел немного, и вдруг вижу, подходит вали и с ним несколько человек с мечами и дубинками. И я испугался и, увидев разрушенную баню, спрятался в ней, и я наткнулся на что-то ногой и положил на это руку, и она выпачкалась в крови. И я вытер руку о подштанники, не зная, что это такое, а затем протянул руку второй раз, и она попала на убитого, и его голова оказалась у меня в руке. И я бросил ее и воскликнул: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха высокого, великого!» А затем я вошел в одну из комнаток бани, и вдруг вали остановился у дверей бани и сказал: «Войдите в то место и поищите». И из его отряда вышло десять человек со светильниками, и от страха я зашел за стенку, и стал рассматривать убитого, и увидел, что это девушка с лицом, подобным луне, и ее голова в одной стороне и тело в другой стороне, и на ней дорогие одежды. И когда я увидел ее, тревога запала мне в сердце, а вали вошел и сказал: «Обыщите все углы бани». И его люди вошли в то место, где был я, и меня увидел один человек из них и подошел ко мне, держа в руке нож, длиной в пол-локтя, и, подойдя ко мне, он воскликнул: «Хвала Аллаху, создателю этого прекрасного лица! О юноша, откуда ты?»

И потом он взял меня за руку и спросил: «О юноша, почему ты убил эту убитую?» И я воскликнул: «Клянусь Аллахом, я не убивал ее и не знаю, кто ее убил, и я вошел в это место только из страха перед вами».

И я рассказал ему свою историю и сказал: «Ради Аллаха, не обижай меня несправедливо! Я и так занят самим собой». И этот человек взял меня и привел к вали, и когда вали увидел у меня на руке следы крови, сказал: «При этом не нужно доказательств! Отрубите ему голову!» И, услышав эти слова, я заплакал сильным плачем, и у меня из глаз потекли слезы, и я произнес такие два стиха:

Прошли мы путем, начертанным нам от века, А тот, кому начертан путь, пройдет им. Кто смерть найдет в стране определенной, Тот умереть в другой стране не может.

И затем я вскрикнул единым криком и упал