Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Говори всегда правду; мне ты можешь довериться. Я прибыл на одном корабле с этим чужеземцем и послал тебе с хаммалем его чемодан. Скажи ему, что я хотел бы с ним поговорить.

— Вряд ли он тебя примет, — произнес он, все еще не питая ко мне полного доверия. — Мой гость хотел бы скрыться как раз от того человека, кого ты называешь своим другом. Как же он сможет показаться тебе на глаза! Сейчас я узнаю, тот ли ты человек, которого он ожидает. Откуда и когда прибыл ты?

— Из Александрии, сегодня утром.

— А где высадился чужестранец, с которым ты желаешь говорить?

— У Рас-Хамара.

— Какая страна является твоей родиной?

— Билад-ул-Инджилтарра[693].

— Как тебя зовут?

— Джоунс.

— Твои ответы совпадают со сведениями, сообщенными им, значит, я могу провести тебя к нему. Только скажи мне, знает ли полковник личной гвардии паши о том, куда ты поехал.

— Этого он не знает.

— Но ты ему скажешь?

— И не подумаю! Я знаю, что ты относишься к друзьям коларази Калафа бен Урика и только для его удовольствия принял чужеземца. Коларази мне очень симпатичен, и я знаю все его пожелания и намерения намного лучше тебя, а поэтому прошу тебя оставить все сомнения и отвести меня к твоему гостю. Я должен передать ему очень важные сведения, которые не терпят проволочки.

— Тогда пошли! Я отведу тебя к нему.

Конечно, я нисколько не удивился, что этот барышник мне не верит. Если он и не был посвящен в тайну Томаса Мелтона, то был более или менее подробно им проинструктирован и знал: власти не должны и подозревать, что у него скрывается чужестранец. Я прискакал на жеребце высокого должностного лица, а чем ценнее была лошадь, тем большим доверием этого чиновника я пользовался. Только одного этого момента было достаточно, чтобы вызвать подозрение у торговца.

Я оставил жеребца во дворе, а сам пошел за хозяином. Цель моего визита была очевидна: я собирался сообщить Джонатану Мелтону, что коларази, его отец, еще не вернулся из похода; но настоящее мое намерение сводилось к тому, чтобы побудить его оставить свое убежище и отправиться вместе с нами; тем самым я рассчитывал установить контроль над Мелтоном, чтобы он не смог от нас скрыться.

Но с чего начать, не возбудив у него подозрений? Слабый пункт моей позиции состоял в том, что он принимал меня за мистера Джоунса, а если он поедет вместе с нами, то непременно узнает от Крюгер-бея или от других, что я немец. Мне надо было объяснить это противоречие так, чтобы не вызвать у него сомнений.

Торговец лошадьми провел меня через ряд маленьких комнат, а потом оставил в последней из них и пошел доложить обо мне. Уже одно то, что он считал это необходимым, говорило о том, что я не смог рассеять его недоверия. В самом деле, отсутствовал он довольно долго, а вернувшись, пригласил меня войти; сам же удалился.

Лже-Хантер, поджидая меня, стоял в следующей комнате. Мне показалось, что она была обставлена получше других. Он протянул мне руку и сказал:

— Вот и вы! Похоже, вы не намерены со мной расставаться. Не так ли?

По его тону и выражению лица я заключил, что барышнику не удалось посеять в нем недоверие ко мне, и ответил:

— Разумеется. Здешний хозяин, кажется, меня в чем-то подозревает.

— Верно. А знаете почему?

— Надеюсь услышать это от вас.

— Потому что вы приехали на рыжем жеребце командира гвардейцев. Он сказал, что вы должны быть доверенным лицом господина ратей.

— Ах, вон оно что! Хм! Тогда он рассчитал и правильно, и нет.

— Как это так?

— Обстоятельства сложились весьма своеобразно! Я сам сначала был удивлен, но потом быстро решился воспользоваться случаем. Давайте-ка сядем! Я должен вам все рассказать. Это в некотором роде приключение, и я считаю весьма правдоподобным, что оно повлечет за собой много других.

— Что такое? Я — весь внимание. Рассказывайте! — потребовал он от меня, усаживаясь рядом со мной и предлагая мне сигару.

— Подумать только! — начал я. — В соответствии с вашим поручением я отправился в казарму, чтобы узнать там про коларази. У ворот сидели солдаты и разговаривали между собой. Я уже хотел обратиться к ним с вопросом, когда они все мигом вскочили и вытянулись в струнку. Я оглянулся. К воротам приближались всадники, во главе которых находился офицер высокого ранга. Конечно, я отступил назад. Но офицер, проезжая, бросил взгляд на меня; он тут же придержал лошадь, радостно вскрикнул и поприветствовал меня, назвав Кара бен Немси.

— О! Странно! Значит, вы очень похожи на человека, которого так зовут. Но вы сказали ему, что он заблуждается?

— Разумеется, я это сделал, но он только рассмеялся и принял это за шутку.

— В таком случае совпадение просто исключительное! И что это был за офицер?

— Сам Крюгер-бей, господин ратей.

— Это крайне интересно. Рассказывайте дальше! Что вы сделали потом? Вы убедили его, что он все же заблуждается?

— Я пытался разубедить его, но он оборвал меня, расхохотавшись, взял под руку и потребовал, чтобы я не заходил так далеко в своих шутках. Я вынужден был пройти с ним в казарму, где он провел меня в одну из офицерских комнат и попросил подождать его там, пока он не управится с кое-какими делами. А чтобы я не скучал, он оставил со мной старого фельдфебеля по прозвищу Саллам.

— Это и вправду похоже на приключение!

— Дальше будет еще лучше! Фельдфебель вдруг объявил, что он меня тоже знает, и назвал Кара бен Немси.

— Но вам удалось переубедить по крайней мере этого служаку?

— Нет, и это мне не удалось. Зато мне в голову пришла идея, правда, очень смелая, но она может принести мне исключительную выгоду. Вы же знаете, что я торгую мехами и кожами; вы также знаете, что тунисские бедуины добывают исключительно много шкур, из которых изготавливают в изобилии сафьян и марокен[694].

— Разумеется, я об этом знаю.

— Прекрасно! И как же мне, торговцу кожами, не использовать это удивительное сходство с Кара бен Немси?

— Каким образом вы рассчитываете это сделать?

— Самым простым в мире. Это же ясно, что дружба и покровительство Крюгер-бея могут быть необычайно полезны для купца-оптовика, потому что этот человек является правой рукой паши Туниса и может оказать большую помощь своему протеже. И вот я решился начать дела в Тунисе, скупив значительные партии шкур и