Эволюция: от неандертальца к Homo sapiens - Хуан Арсуага

анатомии. Это наши морфосинтаксис, морфема… Она заимствована из биологии. Короче говоря, ты можешь изучать сердце, лежащее перед тобой в стальном лотке, а можешь изучать циркуляцию крови. Сердце, рассматриваемое само по себе, – это анатомия, но если ты рассматриваешь его в рамках процесса кровообращения, то уже заходишь на территорию физиологии. Согласен?

– Согласен.

– Но кровообращение можно изучать только на примере живого существа, потому что у трупа оно попросту отсутствует.

– Как и двигательные функции, – сказал я, побуждая его идти быстрее, чтобы хоть немного согреться.

– Труп может дать представление только об анатомии, структуре. Последователи Везалия являлись большими новаторами по сравнению со сторонниками Галена. Галенисты были стариками, власть имущими. В общем, между двумя этими школами часто вспыхивали споры. Есть даже анекдот о том, как поспорили друг с другом последователь Везалия и Галена. Первый сказал, что Гален ошибается на счет чего-то там, – уже не помню точно, на счет чего. «Как смеешь ты оспаривать авторитет нашего учителя?» – воскликнул галенист. «Я доказал это, проведя опыты на трупе», – ответил последователь Везалия. «В таком случае труп ошибается», – заключил галенист.

– Примерно то же самое, – сказал я, – служители церкви в те времена говорили о гелиоцентризме: что реальность ошибочна.

– Более-менее. Дело в том, что последователи Везалия получают возможность увидеть, как и из чего создан человек: мышцы, кости, внутренние органы… Это послужит нам хорошим подспорьем в разговоре о структуре. От четвероногих мы с тобой отличаемся строением нижней части туловища, а от большинства наземных млекопитающих – верхней. Выше талии мы практически являемся шимпанзе, ниже талии мы – люди. Странное сочетание, если подумать.

– Как кентавры?

– Мы химеры.

У палеонтолога иногда случаются такие радикальные выпады. В греческой мифологии химера – сказочное чудовище с головой льва, туловищем козы и хвостом дракона. Этот термин также используется для описания чего-то недостижимого, иллюзорного.

– Мы химеры, – повторил я вслух. И добавил про себя, отдавая дань уважения Шекспиру: «Мы созданы из вещества того же, что наши сны»[19].

– Мы являемся прямоходящими приматами, а не обезьянами, – как бы поправил меня Арсуага. – Такой вот небольшой, но крайне любопытный нюанс. Человек принадлежит к группе приматов из отряда антропоидов, то есть обезьян без хвоста. По строению верхней части туловища мы не отличаемся от других приматов: у нас плоская грудь, грудная клетка впалая. Мы словно бы сжаты, как пружина. Видишь?

Палеонтолог остановился и положил одну руку мне на грудь, а другую – на спину, чтобы продемонстрировать, насколько сильно сдавлены мои внутренние органы.

– Между передней и задней частями тела почти нет свободного пространства, и в этом пространстве находятся сердце, легкие и так далее. У четвероногих, напротив, идет сдавливание с боков.

– У всех?

– У всех, без исключения. Вспомни, какой формы грудная клетка у собак, как у них расположены лопатки, и сравни со строением своего тела.

Я представил себе грудную клетку собаки, положение ее лопаток и своих. Арсуага с вопросительным взглядом ждал моего ответа.

– Видишь или нет? – нетерпеливо спросил он.

– Вижу, – ответил я.

– Ладно, теперь забудь о четвероногих, поговорим о биомеханике твоего и моего тела. Итак, где у нас находится центр масс?

– Ты имеешь в виду центр тяжести?

– Центр тяжести, центр масс, как твоей душе угодно, – иными словами, точка, в которой сосредоточен вес тела. Твой центр тяжести расположен между пупком и лобковой областью, как раз на высоте пряжки от ремня, только внутри тела. Если опустить вертикаль от этой точки до земли, то она пройдет между ступнями. Согласен?

– Да.

– Назовем область, которую занимают две наши ступни, «центром опоры».

Теперь палеонтолог встал у меня за спиной и предложил мне упасть к нему на руки, полностью при этом расслабившись, как в играх на доверие, какие практикуют в группах поддержки.

– Не бойся, – сказал он, – я тебя поймаю.

Я откинулся назад, подумав, что сейчас-то он меня и убьет, но вместо этого мой приятель спросил:

– Что произошло с вертикалью, идущей от твоего центра тяжести к земле?

– Она сместилась, – сказал я.

– И где она теперь?

– За пределами моего центра опоры.

– Значит, если я перестану тебя держать, ты упадешь. Материальные предметы опрокидываются или падают, если толкнуть их так, чтобы воображаемое грузило, идущее от их центра тяжести до земли, оказалось за пределами их центра опоры, их основания.

– Вот почему, – заключил я, вспомнив старую статью в энциклопедии, – Пизанская башня не падает: ее линия гравитации осталась внутри центра опоры.

– Точно. Центр тяжести твердого тела находится в какой-то из точек материала, из которого оно сделано. Но давай разберемся: где находится центр тяжести в полом предмете, например в шаре?

– И где?

– Не в его каркасе или физическом теле, а в центре сферы.

– Как таинственно! – воскликнул я в изумлении.

– Да, ты прав.

Я попытался представить себе нематериальную точку, в которой находится центр тяжести пустого шкафа, и пришел к выводу, что она совпадает с центром тяжести его души.

– Но оставим эту загадку, – прервал Арсуага ход моих мыслей, – не могу сказать, что это тайна Святой Троицы, но, в общем-то, она ничем ей не уступает. Самое главное, ты должен разобраться, что такое центр тяжести, линия гравитации и центр опоры, – иначе не постичь всей сути чуда бипедализма, когда вертикаль или линия гравитации, о которой мы говорили, всегда остается в пределах, необходимых для сохранения равновесия.

– Вот это да!

– Мы уже обсуждали, что твой центр тяжести находится на уровне пряжки для ремня. Чем меньше смещается центр тяжести при ходьбе, тем эффективнее функционирует тело с точки зрения механики движений. Сделай несколько шагов и понаблюдай за движениями пряжки.

Я прошелся, понаблюдал и заметил, что пряжка движется почти по прямой линии, параллельно земле. Мой центр тяжести практически не смещался ни вверх, ни вниз, ни в стороны.

– Невероятно, правда? – сказал Арсуага с торжествующим выражением лица. – Локомоция – настоящее чудо биоинженерии. Благодаря этому при движении мы расходуем очень мало энергии. Мы – вид, созданный для путешествий на большие расстояния, мы – вид ходоков.

– Поэтому мы так далеко продвинулись?

– Возможно.

– И наш случай уникален?

– Среди приматов – да. Но если не возражаешь,