Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

(он же Чжан Шэньфу), который весной следующего года организовал там первую в Европе китайскую коммунистическую группу. В ней оказалось всего три члена: он сам, его юная супруга Лю Цинъян, присоединившаяся к комдвижению всего за месяц до того, и молодой уроженец провинции Цзянсу — Чжоу Эньлай, которому Чжан и его жена, знавшая Чжоу по совместной патриотической работе в Китае, дали формальные рекомендации{83}. После этого Чжан Суннянь привлек в ячейку сычуаньца Чжао Шияня и хунаньца Чэнь Гунпэя (последний до приезда во Францию уже состоял членом Шанхайского коммунистического кружка){84}. Вплоть до своей высылки из Франции в октябре 1921 года коммунистические идеи среди китайских студентов распространял и Цай Хэсэнь, тот самый бунтарь, который организовал их выступления за «право на жизнь». Целые дни и ночи проводивший за чтением революционных социалистических книг, он еще в 1920 году высказал идею о необходимости организации в Китае коммунистической партии, «поскольку она является инициатором, пропагандистом, авангардом и штабом революционного движения»{85}. В конце 1921 года в Париже старший сын Чэнь Дусю, Чэнь Яньнянь, придерживавшийся, правда, в то время анархистских воззрений, стал выпускать на ротаторе первый среди китайских студентов журнал «Гунъюй» («Свободное время»), который среди прочего уделял внимание и марксизму, и большевизму{86}.

Да, Дэн не мог не слышать о новом леворадикальном движении, но до встречи с молодыми коммунистами ничего толком о нем не знал. Впрочем, слушая рассказы Чжэн Чаолиня и других товарищей, а также читая «Новую молодежь», он вряд ли составил о коммунизме ясное представление{87}, но быстро понял одно: крепко сплоченная революционная организация может перевернуть мир!

Именно такая организация и была вскоре создана. Во второй половине июня 1922 года в Париже в Булонском лесу состоялось учредительное собрание двадцати трех китайских сторонников коммунизма. Среди них были и Чжао Шиянь, и Чжоу Эньлай, и Чэнь Яньнянь, перешедший на сторону марксизма, и почти все знакомые Дэна — Чжэн Чаолинь, Ван Жофэй, Инь Куань и Ли Вэйнун. Они провозгласили образование Коммунистической партии китайской молодежи, проживающей в Европе, постановив издавать большевистский журнал «Шаонянь» («Молодежь»). Главой партии (секретарем) избрали Чжао Шияня{88}. А в конце 1922 года по решению ЦИК КПК и на основе слияния Французского, Немецкого и Бельгийского отделений китайской компартии, уже действовавших к тому времени, была образована еще одна коммунистическая организация китайцев в Европе: Европейское отделение Компартии Китая. В ее руководство вошли Чжан Суннянь, Чжао Шиянь, Чжоу Эньлай и Чэнь Яньнянь{89}.

Сведения об образовании обеих групп считались секретными, а потому приятели Дэна ничего не рассказали ему. С этим «ребенком» они вели лишь пропагандистскую работу, ненавязчиво беседуя и «подбрасывая» ему коммунистическую литературу. А Дэн пока и не стремился к большему. В октябре 1922 года у него возродилась надежда получить-таки образование во Франции. Скопив немного денег, он написал домой и попросил выслать недостающую для поступления в коллеж сумму. Веривший в него отец продал еще одну часть земли и послал перевод, несмотря на то что и сам и его семья, как пишет дочь Дэна, «очутились в тяжелом положении»{90}. Как же он все-таки любил старшего сына!

К сожалению, употребить по назначению эти деньги Дэну не удалось. Уволившись с завода 17 октября, он отправился в небольшой бургундский город Шатийонсюр-Сен, где намеревался поступить в местный коллеж, но плата за обучение там оказалась выше, чем он предполагал, и ему пришлось вернуться. Больше попыток получить диплом он не делал, а спустя много лет в разговоре с американским корреспондентом Эдгаром Сноу, посетившим его на одной из коммунистических баз в провинции Ганьсу, саркастически заметил, что, живя во Франции, вообще нигде не учился, а только работал{91}. Чувствовалось, что неудачи с получением французского образования сильно раздражали его и он никак не мог преодолеть обиды.

Дэн опять стал работать на «Хатчинсоне», но, озлобленный и раздраженный, через месяц вновь взял расчет. Мастеру цеха он гордо заявил, что «отказывается от работы»{92}. Деньги у него теперь имелись: пусть их не хватало на учебу, но прожить на них он какое-то время мог, тем более что из общежития его никто не гнал.

Создавшаяся ситуация способствовала ускоренному полевению молодого человека: недовольство обществом, где ему не нашлось места, переполняло его. И в конце концов к лету 1923 года Дэн окончательно принял коммунизм, хотя пока и не разобрался в его теоретических нюансах. К большевистскому движению, таким образом, он присоединился не как человек, прошедший глубокую идейную эволюцию, а как разуверившийся в капиталистическом общественном строе боец, готовый на всё ради разрушения сделавшегося ему ненавистным мира. «Я приобрел классовое сознание тогда, когда капиталисты и их подручные — мастера третировали и эксплуатировали меня», — писал он{93}. «Ваши капиталисты, — говорил Дэн спустя много лет министру иностранных дел Франции Ролану Дюма, — преподали мне [хороший] урок, именно они научили меня и моих друзей [всему], толкнув нас на путь коммунизма и заставив уверовать в марксизм-ленинизм»{94}. Иными словами, в отличие от Мао Цзэдуна и многих других теоретиков китайской компартии, молодой Дэн не выстрадал коммунизм идейно. Его познания в области общественных наук и политической идеологии были еще недостаточными для того, чтобы от чего-то отказываться, с чем-то решительно рвать, что-то переоценивать. «В общем, я никогда не подвергался воздействию других идей, — писал он впоследствии. — Я пришел к коммунизму напрямую»{95}.

Одиннадцатого июня 1923 года он выехал из Шалеттсюр-Луен в Париж, где в том же месяце вступил в Европейское отделение Социалистического союза молодежи Китая[14] (так с февраля 1923 года по требованию Чэнь Дусю и ЦИК китайского ССМК называлась Коммунистическая партия китайской молодежи, проживающей в Европе{96}). Рекомендации он получил от одного из старших товарищей по заводу «Хатчинсон» Ван Цзэкая и земляка из Сычуани Сяо Пушэна, а торжественную клятву принес вместе с младшей сестрой Цай Хэсэня, Цай Чан, бывшей на четыре года старше его. С ней и ее будущим мужем Ли Фучунем, одним из тогдашних вождей Европейского отделения ССМК, он будет дружить всю жизнь{97}.

После этого он перестал принадлежать себе, целиком отдавшись опасной большевистской работе. И через некоторое время послал письмо отцу и матери, положившее конец их отношениям. В нем он объявил, что не желает вступать в брак с сосватанной для него «необразованной и незнакомой ему» девицей из рода Танов, попросив родителей расторгнуть брачное обязательство. Более того, сообщил,