После развода. Любовь без срока давности - Марта Макова

— Не волнуйся за меня. — погладила Никиту по плечу. — Я в порядке.

Я не была в порядке. Я давилась горечью и ревностью. Была уверена, что выдержу и даже вида не подам, что до сих пор больно, но как же это было трудно.

— Ты ещё Дарью отцовскую не видела? — загадочно ухмыльнулся Никита и повертел головой, ища кого-то среди гостей.

— Нет ещё. — я изо всех сил пыталась дышать ровно.

— Удивишься. — хохотнул Никита.

— Чему? — не поняла я.

— Будет сюрпризом. — уходя, хитро подмигнул мне сын. — Если что, мы с Алей рядом. Поддержим.

Я так и не поняла, что имел в виду старший сын, оставалось только неопределённо пожать плечами.

Бессмысленно топтаться в беседке было глупо, но здесь я чувствовала себя в какой обманчивой безопасности. Первый удар я выдержала и, кажется, вышла из него достойно, не потеряв лица. Предстояло ещё встреча с Дарьей, и я не знала, что эта встреча мне готовит. Предполагала, что ничего приятного.

Оглядела внимательно двор, в поисках жены Игната. Играли дети, Маша обнимала вернувшегося наконец Андрея и что-то со смехом говорила ему, вокруг стола сновали официанты. Дарьи видно не было. Где она вообще? Из-за какого угла она на меня выскочит? И что Никита имел в виду, когда говорил о новой жене Игната — удивишься?

— К столу, к столу! — призывая всех, захлопала в ладоши Маша и я, натянув на лицо улыбку, вышла из беседки.

Как я и представляла себе, Дарья выскочила на меня прямо из-за угла. Мы обе резко остановились, едва не столкнувшись, и мои брови непроизвольно поползли вверх. Никита был прав, я удивилась.

Глава 15

В первую секунду я даже не узнала её. Волнистые каштановые волосы безжалостно выпрямлены до состояния жёсткой вытянутой проволоки и выкрашены в цвет воронова крыла. Наращённые ресницы настолько неестественно густые и длинные, что под ними не видно глаз, а насколько я помнила, глаза у Дарьи были большими, оленьими. Пухлые, трепетные губы теперь напоминали разваренные пельмени и казалась, что тонкая кожа на них вот-вот лопнет от натяжения. Даже фигура изменилась — грудь стала больше, талия тоньше и сама Дарья будто выросла на несколько сантиметров. Или это из-за головокружительных шпилек, которыми она цокала по тротуарной плитке?

— Здравствуй, Лидия. — первой опомнилась Дарья. Улыбнулась приветливо, но только слепой не разглядел бы в этой улыбке фальшь. А я слепой не была. — Рада тебя видеть.

— Разве мы переходили на "ты"? — с трудом совладав с изумлением от таких кардинальных перемен в трепетной Ассоль, холодно спросила я.

— Ох, простите, простите. — с деланным испугом замахала ладонями Дарья. — Всё время забываю о нашей разнице в возрасте. Конечно, "вы", Лидия. Вы же намного старше, в матери мне годитесь.

— Боже упаси от таких детей. — тихо буркнула я, глядя за её спину, на подходящего к нам чем-то недовольного Игната.

— Даша, возьми Матвея и идите к столу. — жёстко приказал Игнат, передавая ей ручку идущего рядом с ним маленького сына.

— А ты, милый? — тут же защебетала птичкой Дарья, пытаясь скрыть, проскользнувшую тревогу и ревность в голосе. — Мы с Матюшкой хотим с тобой.

Я мысленно усмехнулась. Куда только подевался стервозный, язвительный тон, с которым она разговаривала со мной секунду назад?

— Я к вам сейчас подойду, Даша. — с трудом сдерживая раздражение, успокоил бывший муж. — Мне нужно сказать Лиде несколько слов наедине.

— Но, Игнат… — обиженно залепетала Дарья.

— Идите. — непреклонно скомандовал Игнат и обернулся ко мне. — Лида, отойдём на минуту.

Я знала этот тон. Бывший муж был сильно недоволен и обеспокоен.

Игнат крепко схватил меня за предплечье и потянул в сторону.

— Ты делаешь мне больно. — дёрнулась я, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки бывшего мужа.

— Прости. — отпустил меня Игнат и потёр пальцами лоб. Знакомый жест. Бывший муж был чем-то явно озадачен и зол. — Давай отойдём, Лида.

Мы завернули за угол дома, туда, где росли кусты сирени и черёмухи и узкая дорожка вела к хозпостройкам. Здесь не было ни души, даже голоса собирающихся во дворе людей звучали тише и пахло нагретой на солнце хвоей сосен, растущих за забором.

Снова идти рядом с Игнатом по узкой дорожке, соприкасаться рукавами, слышать родное дыхание, было странно и тяжело. Я дышала через раз, чтобы только не чувствовать знакомый запах его туалетной воды.

— Что ты хотел? — остановилась я и скрестила руки на груди.

— Костя здесь. — Игнат недовольно поморщился. — Приехал вчера. Отец притащил его сюда, к Маше. Знакомится с новыми родственниками.

Новость тяжёлым булыжником рухнула куда-то в район желудка. Моментально пересохло во рту, и я облизала губы.

— Костя? — я опустила лицо и уставилась на носки своих туфель.

Иногда до нас доносились новости из Канады. Свёкор приносил и всегда заинтересованно изучал мою реакцию на его рассказы. Смотрел на меня, как паук на муху, попавшую в паутину. И пауком, естественно, был он сам.

Насколько я знала, Костя с самого отъезда ни разу не был в России. И я уже много лет не думала о нём, даже не вспоминала. История появления на свет моего старшего сына потихоньку стиралась из памяти.

Игнат никогда не делил наших детей на своих и чужих. Никита всегда был его сыном.

Именно Игнат радовался его первым шагам, носил на плечах, учил ездить на велосипеде и мазал ему зелёнкой разбитые коленки. Объяснял и разбирал с ним сложные задачи по математике и учил кататься на коньках. И когда сын подрос, именно Игнат шутливо подучивал Никиту, как знакомиться с девушками и ухаживать за ними. Совершенно серьёзно рассказывал ему о правилах безопасного секса и методах предохранения. Игнат был отличным отцом, и Никита уважал его. До определённого момента.

— И что тебя беспокоит? — подняла я глаза на Игната.

— Намёки отца. — Игнат нервно потёр пальцами жёсткую щетину на подбородке.

— Какие намёки? — нахмурилась я.

Глава 16

— Что у Кости осталось здесь нечто интересное, о чём он даже не догадывался все эти годы. — хмуро процедил Игнат и вдруг отмахнулся. — Ладно. Неважно. Я просто хотел предупредить тебя.

— И что? — осторожно спросила я. С сухим треском отломила кусочек засохшей ветки сирени, стала крошить хрупкую древесину пальцами. — Он ничего не знает. Никто не знает, кроме нас с тобой. Знали только мои родители, но их нет в живых.

— Отец всегда подозревал и не один раз говорил мне об этом. — Игнат обернулся назад, озабочено сканируя взглядом пространство за