Развод. Я была слепа - Елена Владимировна Попова

— Это хорошо, — шмыгает носом и с вымученной улыбкой вытирает мокрые щеки. — Почему ты не раздеваешься? Ты... — резко меняется в лице. — Ты сейчас снова уедешь от меня?

— Я должен помочь ей собраться в больницу. Ты же знаешь, что сама она ничего не может.

— Побудь хотя бы недолго. Прошу тебя, не оставляй меня одну.

— Хорошо, хорошо, — снимаю ботинки и беру ее за руку. — Пойдем в комнату. Я побуду с тобой, конечно.

Бросаю в кресло кожаную куртку, сажусь рядом с Милой на диван и достаю из кармана брюк звонящий мобильник.

— Это она?

— Ты забыла, что она сама не звонит? Надя может только отвечать на звонки. И то научилась это делать далеко не сразу.

Смотрю на номер и скидываю.

— Звонят из гимназии, — вздыхая, убираю телефон обратно.

— Почему не отвечаешь?

— Да там как обычно: то собрание, то олимпиада, то еще что-нибудь. Зачем звонить, если в чате дублируют всю информацию?

— На собрания к нашему ребенку тоже будешь ходить? — наконец-то улыбается Мила. — У тебя уже большой опыт. Ты в последнее время весь такой папа-папа, — смеется она. — В курсе всех дел, касающихся учебы, состоишь в родительском чате. Обычно занятые мужчины не находят время для этого, но ты не такой.

Прижимается ко мне и с мечтательной улыбкой вздыхает.

— Будешь хорошим отцом для нашего сына.

Глава 14

Надя

Время почти пять. Марк уже должен был приехать домой, но десять минут назад позвонил и сказал, что заскочит в офис на пару минут. В офис ли? Или помчался к своей любовнице? В любом случает я это узнаю от детектива. Я сказала Марку, что завтра ложусь в больницу, и поняла по его голосу, что он безумно рад этой новости. Наверное, потирает ручки и ждет, когда я наконец-то прозрею.

— Блин, Злата что-то задерживается на репетиции, — снова смотрю на часы. — Я начинаю нервничать.

Не успела подумать о дочери, как звонят из ее гимназии.

— Алло?

— Надежда Дмитриевна, у нас беда, — вонзаются в сердце слова классного руководителя. Пульс подпрыгивает, в горле резко пересыхает. Боже, что с моей дочерью? — Мы... мы репетировали сценку к праздничному концерту, — заикается женщина. — Злата стояла на сцене и на нее упала вывеска. Она была не закреплена, но я об этом не знала.

— Что с ней? Где моя дочь? — Резко вскакиваю с дивана и бегу в прихожую.

— Удар пришелся по голове, но она в сознании. Даже почти не плакала. Ее тошнит, и жалуется на головокружение. Скорее всего сотрясение мозга. Я... я вызвала скорую, бригада уже едет.

— Я буду через десять минут! — тараторю в трубку и быстро надеваю ботинки.

— Надежда Дмитриевна, как вы доберетесь? Я знаю, в каком вы положении, и вам лучше оставаться дома. Буду держать вас в курсе. Сначала я позвонила Марку Викторовичу, но он не отвечает. Я не знала, что делать, поэтому набрала вас, чтобы сообщить о происшествии.

— Если скорая приедет раньше, чем я, позвоните мне и сообщите, в какую больницу повезут Злату, — не обращая внимания на ее советы, говорю я.

Скидываю звонок и захожу в приложение такси. В эту минуту я отчетливо понимаю, что весь мой план полетит к чертям собачим. Сейчас все узнают о том, что я вижу. У меня не будет фееричного развода, к которому я так тщательно готовилась. И скорее всего я не получу компенсацию, так как Марк, узнав о том, что я его обманывала и давно в курсе про его измену, быстро подсуетится, подготовится к разводу, подключит все свои связи и обязательно выкрутится. Но мне плевать на это. Моя дочь получила травму, ей плохо, и я не собираюсь сидеть дома, сложа руки, и делать вид, что ничего не вижу, и ничего не слышу. Я никогда не променяю свою дочь на миллионы. Никогда.

— Десять минут? — в панике смотрю на экран.

Пытаюсь вызвать другое такси, но там, и еще в одном приложении ожидание слишком большое. Звоню дяде, но он не берет трубку.

— Черт, он же на операции. Ну почему все так?

Выйдя на крыльцо, щурюсь от яркого света фонаря, жадно глотаю холодный воздух и впиваюсь пальцами в перилла.

— Где Марк? — сжимаю губы. — Почему до него не смогли дозвониться? Он должен уже быть в Москве, черт побери!

— Надежда? — слышу голос со стороны ворот. — Надежда, у вас все в порядке? Нужна помощь?

Поворачиваю голову и вижу Юрия, стоящего у ворот с собакой. Понимаю, что это мой шанс, и спускаюсь по лестнице.

— Юрий, вы сможете отвезти меня в гимназию? — выкрикиваю, идя к нему. — Злата получила травму, ей вызвали скорую.

— Конечно. Разрешите, я войду? У вас открыто.

Подбегает ко мне, берет за руку и ведет к калитке.

«Он не понял, что я его вижу? Если бы на улице было светло, то точно бы догадался».

— Осторожно, не споткнитесь о поребрик, — крепче сжимает мою ладонь и выводит за ворота. — Стойте здесь. Я заведу в дом собаку и подъеду.

Снимаю с головы очки, надеваю их на глаза и медленно выдыхаю. Главное, я еду к дочери. А слепая или нет, это уже не имеет значения. Через пару минут возле меня останавливается черный джип, Юрий выбегает из него, помогает мне сесть на переднее сиденье и со свистом колес трогается с места.

— Я как раз собирался ехать за девочками. Что там случилось? Ваша дочь в порядке?

Я пересказываю ему слова преподавателя.

— Какого черта они не закрепили вывеску?! — возмущается Юрий. — Вообще не думают о безопасности детей!

Останавливается на светофоре и поворачивается ко мне.

— Не переживайте, все обойдется.

Держа голову прямо, смотрю через очки вбок и вижу, как он разглядывает меня.

— Машины вашего мужа давно не видно, — ведет взглядом по моему лицу. — Уехал?

— Да, он в командировке.

— Как вы справляетесь одна?

— Уже привыкла. Дочь — моя помощница.

— Я в курсе, кто ваш муж, и знаю, что с вами случилось. Видел в